Книга После развода. Вернуть истинную, страница 14 – Татьяна Бэк

Медленно подняла руку, и на ладони вспыхнул сгусток чистого, белого света. Он не слепил, а скорее, озарял всё вокруг мягким, лунным сиянием. Во сне точно знала, что могу им исцелить любую рану, выжечь любую болезнь. Это была магия. Не переданная, а моя. Проснувшаяся.Я потянулась к свету, к этому ощущению безграничной мощи и свободы...И проснулась.Покрытая липким потом, несмотря на стылую погоду, я лежала на своей кровати в холодной, тёмной избе. За стеной завывал ветер. Я судорожно сжала кулак, пытаясь вызвать тот самый свет. Ничего. Внутри была та же знакомая, гнетущая пустота. Лишь слабый, фантомный отзвук могущества покалывал в кончиках пальцев, как онемевшая конечность. И странное, щемящее чувство — тоска по тому, чего я никогда по-настоящему не имела. И по тому дракону, чей образ горел в моём сознании ярче, чем лицо любого человека из моего прошлого.Медленно поднявшись с ложа,  подошла к окну, глядя на спящую деревню. То, что увидела, был не просто сон, это было напоминание. О том, кто я была — или должна быть. О силе, что тлела под пеплом зелья и обмана. И о мужчине-драконе, чья судьба, как ни крути, была теперь связана с моей. Не узами брака, а чем-то иным, более глубоким и тревожным.Идор был прав. Правда, как ржавчина, точила ложь. И однажды она прорвётся наружу.

Сны о драконе стали назойливой реальностью, от которой не было спасения. Я просыпалась с пересохшим ртом и сердцем, колотящимся как в лихорадке. И каждый раз внутри оставалось болезненное эхо — призрак той дикой, первозданной силы, что на миг вспыхивала во сне. Наяву же я снова была просто Лорой-знахаркой, с руками в ссадинах от постоянной работы и травах.

Работа стала отдушиной. Избушка оживала: появилась прочная дверь, новый стол из пахучего дуба, полки, ломящиеся от склянок. Я уже не просила помощи — ко мне приходили сами. Мужики, чьи раны зашивала, молча ставили новую скамью. Женщины, чьих детей выхаживала, приносили утварь. Мы не говорили о прошлом, а просто были сообществом, сплотившимся вокруг одной цели — выжить. И это было именно то, что мне нужно.

Но не все в деревне мне были приятны.

Его звали Борщ... Нет, это была не шутка. Широкоплечий, рыжий и ужасно настырный сын местного лесника. Он впервые появился под предлогом — принёс «потроха свежего лося за лечение отца». Повесил тушку на крюк у моего порога так, будто метил территорию.

— Красиво живёшь, знахарка, — окинул он мою избушку оценивающим, слишком хозяйским взглядом. — Одной только скучно, поди?

— Не скучно, — буркнула я, продолжая толочь корни.

Мужчина не ушёл. Он сел на лавку, заняв собой пол-избы, и начал рассказывать. О том, как один взял кабана. Как пил на празднике. Как его отец — уважаемый человек. Речь его была грубой, жесты — размашистыми, а взгляд скользил по мне, будто оценивал ещё одну добычу.Я пыталась донести до незванного гостя, что его вторжение мне мешает, но, кажется, самонадеянный тип был уверен, что осчастливливает меня своим присутствием.

С тех пор Борщ стал моей тенью. Он «случайно» оказывался на моём пути к ручью. «Заходил мимоходом» с какой-нибудь ненужной дичью. Его ухаживания были такими же тонкими, как... удар тараном.

— Чего ты корпишь над этими корешками? — ворчал рыжий, загораживая свет от окна. — Бабе положено хозяйство вести да детей рожать. А ты тут одна, как филин ночной. Непорядок.