Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 71 – Татьяна Матуш

— Ксения Андреевна, наша помолвка не оглашалась официально, и если вы откажетесь появиться в свете под руку с «фараоном», я вас вполне пойму.

Предложение было соблазнительным. Еще более соблазняла только возможность немедленно развернуться и уехать.

— О ней все равно знают все, — угрюмо произнесла Ксения, — просто до оглашения делают вид, что ничего не знают. И если я откажусь вас сопровождать, вы, впервые в этом мундире…

— Останусь один, «стоять среди толпы безликой», — снова процитировал Михаил и рассмеялся, — Прорвусь как-нибудь, не переживайте, драгоценная. В крайнем случае, напьюсь в дрова, и море мне будет по колено.

— Нет, — решительно мотнула головой девушка, — «В дрова» — это скандал, а скандала я допустить никак не могу. Давайте ваш локоть, граф, и идем дразнить собак!

* * *

Надменностью в этом шикарном зале не просто сквозило, она тут была вместо воздуха, ее вдыхали и выдыхали — с удовольствием и сознанием долга. Каждый мужчина, мимо которого они были вынуждены пройти, считал своим долгом бросить Тот Самый Взгляд, после которого впору не стреляться на дуэли, а просто — стреляться.

На Ксению смотрели, в основном, с жалостью. «Пленница долга», неофициальный жених умудрился из элитного артиллеристского полка перевестись в охранку… пусть с повышением в чине, но — Третье отделение, милостивые государи! Если бы граф Толь просто и без фантазии опрокинул свой бокал на супругу губернатора, забыл имя того, с кем только что разговаривал или начал флиртовать с монахиней, его бы простили: «Нет молодца сильнее винца». Но такой пердимонокль был за гранью добра и зла!

Княжна чувствовала волны неодобрения и где-то понимала всех этих людей: офицеров с орденскими лентами, их важных жен и изящных дочерей… но вот эти притворно негодующие взгляды, сказать по правде, подбешивали.

Если бы еще каждый из них чего-то стоил! Ладно, герои войны. Когда боевой офицер, который на фронте пулям не кланялся, вынужден козырять жандарму, его раздражение еще как-то можно понять. А с чего бы драть носы чиновникам и их увешанным драгоценностями выдрам — будто никто не догадывался, откуда камешки! Из фамильных шкатулок? Были, конечно, и такие. Но вот мадам Борисова, супруга штаб-ротмистра, происходила из такого бедного и захудалого рода, что ее бриллианты… скажем так, вызывали вопросы.

Ксении казалось, что у нее между лопатками поселилась целая колония муравьев, настолько неприятно ощущались все эти взгляды в спину. Она быстро и незаметно посмотрела на жениха.

А Михаила, казалось, и вовсе ничего не беспокоило. Он спокойно шел по залу, раскланивался со встречными дамами, на приветствия через губу и поздравления «с повышением», похожие на издевки, отвечал безупречно вежливо, демонстрируя прекрасное воспитание и великолепное владение собой.

Ксения не сразу заметила, что в зале что-то не так, непривычно. Слишком светло, не смотря на поздний час. Кое-кому из дам это пришлось не по вкусу, и они спешно направлялись к выходу, попудриться.

— Это сюрприз, — вполголоса пояснил жених, — два месяца назад здесь газовые рожки заменили на модные свечи Эдисона.

— Электрические светильники? — Ксения с любопытством закрутила головой и заметила довольно массивные колпаки из бронзы или латуни, с красивыми абажурами из ткани. Они спускались с потолка на цепях, выступали из стен и казались вычурным, но довольно уместным элементом декора.