Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 110 – Татьяна Матуш

Странное, сосущее чувство внутри не отпускало. Словно что-то глубоко внутри уже знало — все пошло по самому худшему сценарию, и как бы я не трепыхался, ничего исправить нельзя.

Стоп. С таким настроением ни в бой, ни в разведку не ходят — лучше сразу утопиться, по крайней мере никого не подведешь.

Я немного замедлил шаг, подышал: вдох на счет до восьми, задержка дыхания на пять, выдох на семь. Вибрирующие нервы откликнулись на привычное действие. Стало легче. Тревога никуда не делась и властно гнала меня вперед, но, по крайней мере, я мог ее контролировать.

…Меня спасла настороженность. Пикетов на кабаньей тропе я не ждал, но по сторонам поглядывал, просто на всякий случай. Мало ли, зверь какой решит ночью сходить к реке попить. Для тех же кабанов или волков ночь — самое время и для охоты, и для других дел.

Сначала я услышал звук, словно отодвинулась ветка. Умное тело, не дожидаясь команды головы, кувырком ушло с тропы и пуля просвистела мимо, чуть ли не в полуметре от меня.

Тяжелое тело навалилось сверху, медведь — не иначе, и сразу приняло меня на классический удушающий захват.

— Степан, оставь, — расслышал я сквозь нарастающий гул в ушах, — не тронь, этот господин со мной!

— А чего он со стороны мельницы шел, аккурат где засада?

— Отпусти, придушишь. Сейчас объясню, только дай вздохнуть мужику, ради всех святых и грешных, еще один труп нам без надобности.

Я сидел прямо на земле и приходит в себя. Болела шея, болела грудь, покалывало в боку но, в целом, самочувствие было сносное.

Если не считать черного отчаяния, которое затопило меня как холодная вода из омута, и плескалось даже не по грудь — по ноздри.

Рядом со мной, руку протяни и коснешься, на рогожке, лежала девушка с тонким лицом и растрепанными, пепельными волосами. С левой стороны груди, рядом с пуговками, расплылось уродливое темное пятно.

Вторая девушка сидела рядом, быстро перебирала пальцами толстенную косу. В ее глазах застыл страх.

— Как это получилось? — спросил я у здоровенного парня, которого в темноте и на ощупь принял за медведя. Не мудрено. Он был выше меня на целую голову, плечи широченные, а ладонь — лопата отлично годилась под любой инструмент: топор, вилы, косу… а лучше всего под оглоблю от телеги, с которой в деревнях мужики выясняли отношения, улица на улицу или край на край. Под дубину тоже бы пошла. Вот перо в этой руке я представить не мог… а меж тем парень учился на инженера.

— С нервов, — смутилась эта глыба, — сначала все наперекосяк пошло с испытаниями, потом жандармы. С Ксенией Андревной, вот, нехорошо вышло. Идем по тропе, лес вокруг. А тут вдруг что-то живое и шевелится — я и стрельнул на всякий случай.

— А потом решил доделать работу, — покивал я, — только я не об этом спрашивал. Как вы, лбы здоровые, ухитрились княжну не защитить? С чего ее под пули понесло?

Смородин стоял рядом. Похоже, его авторитет в этой компании был не пустым звуком, меня не только не прикопали у тропы, даже не обматерили толком, то, что в драке — не считается.

— Мне тоже это интересно, любезный. Рассказывай с самого начала. И, будь добр, сопли не жуй. Что случилось — то случилось.

— Может, сначала выберемся? — спросил еще один незнакомец, в костюме и шляпе, но без жилета, и обутый не как я, балбес, в туфли с гамашами, а в крепкие кирзачи.