Книга Отбор для дикой розы, страница 2 – Элен Скор

— Он с мужиками на холмы за валежником ходил, а там обвал приключился, вот его и привалило, говорят — насилу откопали! Кровищи там! Я сам видел! — Ратмир важно делился со мной добытой информацией.

Я кивнула, отмечая про себя, что обвалы последнее время случаются всё чаще.

Придётся забежать домой и взять с собой ящичек с моими снадобьями, чувствую — они мне понадобятся.

— Беги к Назиру в дом, скажи, что я велела воды нагреть да пусть тряпок мягких побольше приготовят. Я только домой за зельями забегу, — велела я, поворачивая к дому.

Мальчишка понятливо кивнул головой и побежал в дальний конец деревни, откуда явственно слышался шум голосов.

В доме играли на клавесине, младшая сестрёнка, высунув от усердия кончик языка, перебирала клавиши тонкими пальчиками. Тетушка сидела рядом, следя за своей ученицей.

Проскользнуть мимо не получилось, всегда удивлялась тётушкиному слуху, Мальва с таким усердием стучала по клавишам, что я сама своих шагов не слышала, а тётушка Камила встала и поспешила ко мне, на ходу приговаривая:

— Опять коса растрепалась и где вы леди пропадаете, вместо того чтобы делать уроки? — тётушка всегда называл нас — леди. Это была ещё одна её причуда, помимо платьев в пол.

— Обвал! Назира придавило! — выпалила я на ходу.

Музыка стихла, Мальва испуганно смотрела на меня огромными голубыми глазищами, а тётушка уже спешила в чулан, служивший одновременно хранилищем трав и местом, где я готовила травяные настойки и лечебные зелья.

Она деловито поставила на стол пустой ящик, имевший по краям удобные ручки. Я отбирала и ставила на стол горшочки и бутылочки с настойками и мазями, которые мне могут понадобиться, а тётушка складывала их в дорожный ящик, перестилая сухой травой. Стеклянные бутылочки были большой ценностью, мы хранили их как могли.

— Готово! — я прихватила висевший за дверью балахон, который я надевала во время готовки зелий, чтобы не запачкать платье. Сейчас он мне тоже понадобиться.

Подхватив ящик за ручки, мы с тётушкой поспешили из дома, она на ходу прикрикнула на Мальву, по щекам которой уже стекали слёзы. Сестрёнка всегда была очень сердобольной, вечно притаскивала в дом то раненого галчёнка, то помятого собакой кролика.

— Сиди дома, на улицу не выходи! — велела ей тетушка.

Возле дома Назира собралась уже почти вся деревня. Он лежал прямо здесь, на траве. Неестественно вывернутая правая нога и рука говорили о серьёзных переломах. Вместо правого глаза кровавое месиво. Сильно его приложило, похоже, глаз спасти не удастся.

Толпа расступилась, пропуская меня. Быстро накинув балахон, я опустилась на колени и положила ладонь на голову раненого.

Жив. Правда, если не поспешить — не долго осталось ему мучиться на этом свете. Но у меня в деревне ещё никто не умирал!

— Воды!

Мне в руки сунули деревянный ковшик с водой. Щедро плеснув в него зелья, притуплявшего сознание и боль, я велела:

— Приподнимите ему голову!

Сунув в рот специальный деревянный колышек, я разомкнула зубы раненого, вливая лекарство ему в рот.

— Поднимите выше, чтобы не захлебнулся.

Два крепких, с почерневшей от постоянных ветров и жаркого солнца кожей мужиков, жилистыми руками удерживали голову Назира, рядом тоненько подвывала его жена, прижимая к себе испуганную девчушку, прячущую лицо за многочисленными косичками.