Книга Негасимое пламя, страница 14 – Анна Ликина

Эвана впоследствии часто мучили кошмары со сценой гибели матери. Красивые, бирюзовые глаза, застывшие навеки, последние слова: «Эван, сынок, беги…». Поняв, что размышлять можно бесконечно, вампир поднялся с кровати. Хватит рефлексии на сегодня. Пора наведаться к Тике.

В покоях девушки было тихо. Тика сидела за роялем, но пальцы не порхали по клавишам, как, бывало, ранее.

— Я ничего не знаю, – категорично заявила девушка, как только Эван опустился в кресло недалеко от рояля.

— Ты обронила, что повелителя ждёт смерть.

Тика напряглась.

— Этого может и не случиться, будущее очень переменчиво.

— Но ты что-то видела.

Девушка развернулась лицом к Эвану, чёрные глаза метали молнии.

«А у нашей тихони, похоже, есть зубки».

— Глупости. Ничего не переменится. Всё будет по-прежнему: захваты, насилие, уничтожение! Сплошные мучения, в коих вы принимаете самое оживлённое участие.

— Ты всегда выбираешь мир, которому суждено пасть. Так что – ты главный палач, а мы всего лишь оружие в неправильных руках.

Тика прищурилась, в глазах мелькнула ненависть.

— Вы могли бы давно остановить Зомдика, если бы захотели! – тихий, гневный шёпот.

— Нас вполне устраивает наше положение. Мы живы, неугодные мертвы. Зачем что-то менять? Такой ответ тебя устроит? Прелесть моя, ты же вроде не тупая: нам не по зубам Зомдик. Ни магически, ни физически мы не можем одолеть пожирателя магии!

Девушка неожиданно приблизилась к Эвану и чуть склонилась над вампиром. Красивое лицо было искажено гримасой презрения.

— Только слабые так быстро сдаются. Миллионы детей гибнут на планетах только ради пропитания одного. Хотя о чём я? Вы, князья, самые страшные чудовища в этой армии. Скольких женщин изнасиловал Каллеб? Скольких ради забавы убил своими ядами Алессио? Я молчу про твои вкусовые пристрастия. Вы трусливые, жалкие, мер…

Договорить девушка не успела, рука Эвана вцепилась в хрупкую шею. Жилка быстро пульсировала под тонкими пальцами Эвана, рождая у вампира наслаждение от власти над чьей-то жизнью. Князь подавил желание разорвать девушке шею и отпустил испуганную Тику.

Девушка едва устояла на ногах, раскашлялась. Тика с трудом доковыляла до резной софы и рухнула без сил. В глазах прорицательницы застыл страх.

— Если твои слова дойдут до Зомдика или кого-то менее сдержанного из князей – ты умрёшь. Попридержи язык за зубами, если не хочешь потерять свой статус неприкосновенности. Твоя тирада – это откровенный бунт. Ты прекрасно знаешь, что бывает с предателями.

Девушка вытерла выступившие слёзы.

— А теперь, драгоценная, ты расскажешь мне про пророчество.

— Один из князей предаст Зомдика. Как только ключ будет найден, появится возможность убить властелина.

— Вот так бы сразу. Где ключ искать знаешь?

Тика помотала головой. Эван поднялся с кресла и направился к выходу. У самых дверей вампир неожиданно остановился.

— К слову о трусости: твои сёстры покончили жизнь самоубийством, только бы не служить Зомдику. Впредь, когда захочешь кого-то упрекнуть в подобном, взгляни в зеркало.

Эван ушёл, оставив Тику тихо плакать от бессилия. Слова всегда легко срываются с губ. Последствия же таких речей оборачиваются против нас самих.

Вьюга закончилась. Но усилился холод. Флер обмотала лицо шарфом, чтобы не обморозить щёки. Идти по глубокому снегу было тяжело: в некоторых местах сугробы доходили девушке до пояса.