Книга Единственная. Попаданка к оборотням севера, страница 11 – Карен Смит

— А остальные бедствуют? — спросил собеседник с непониманием.

— Ну, кто на что учился, — развожу руками.

— Это неправильно. У нас нет бедных и богатых. У нас всё общее. И это правильно, и только так правильно. Твой отец идиот, если не помогает бедным, — выругался король.

— Э-э-э, поаккуратнее, это мой папа вообще-то.

— Ты его защищаешь? — поднял одну бровь собеседник.

— Конечно. Он мой отец. Моя родная кровь. Я всегда буду его защищать, — сказала я твердо, глядя ему в глаза.

— Женщины не должны защищать мужчин. Вы их ненавидите.

— В моём мире это не так. Мы любим мужчин и выходим за них замуж, рожаем детей, — оправдываюсь.

— Девочек? Чтобы захватить власть? — снова обвиняет.

— Любых детей. И мальчиков, и девочек. Мы же не знаем заранее, кто будет, — пожала я плечами.

— Не верю. В скрижалях говорится, что женщины предпочитали рожать только женщин, — упрямо повторил Эдриан.

— Это твой мир! Я за него не в ответе. У нас такого нет. Если получается мальчик, то рожают мальчиков, если девочка, то рожают девочек, — возразила я.

— В скрижалях... — начал он снова.

— Хватит! — не выдержала я, — Я приплыла сюда на огромном корабле. Пусть твои люди найдут этот корабль, и я уберусь на все четыре стороны.

— Никаких больших кораблей здесь нет, мне бы уже сообщили, — произнес он с уверенностью человека, знающего каждую снежинку в своих владениях. Тоже мне дозорный. Не заметил целый ледокол.

— Я же как-то сюда попала. Значит, он должен быть. Ищите лучше, — настаиваю на своём.

— Даже если мы его найдем, то уничтожим, — негодует король Эдриан.

Мужчина резко поворачивается спиной, его белые волосы падают на накидку и тяжелой, уверенной походкой уходит. Только сейчас я заметила, что двери тоже были из того же полупрозрачного материала, напоминающего замерзшее разбавленное водой молоко или полированный кварц, но висели на массивных железных петлях. Местные жители заменили этим материалом всё, что смогли.

За стенами комнаты сразу раздались приглушенные голоса, низкие, басовитые. Будто вожак раздает приказы кому и чем заняться.

Хоть от меня отстал. В комнате воцарилась тишина. Моя одежда, та самая, в которой меня схватили, нашлась у изножья кровати, сброшенная в небрежную кучу. Нижнее бельё разорвано, как и всё остальное. Завернулась в толстую, грубую тряпицу, лежавшую на кровати — не то одеяло, не то плед из плотной шерсти и почувствовала, как она сразу дарит тепло. Плотный материал, колючий снаружи и мягкий изнутри, не пропускал воздух.

Улеглась на кровать, поджав под себя ноги, и вместо того, чтобы трястись от стресса, наоборот, пригрелась и разомлела.

Проснулась от нежного прикосновения. Кто-то убирал попавшие на глаза пряди рыжих волос.

На простом деревянном стуле, стоявшем вплотную к кровати, сидел Браен. Увидев, что я открыла глаза, он быстро сделал невозмутимое, каменное лицо и отдернул руку. В его левой, мощной руке, были зажаты какие-то плотные, желтоватые листы бумаги, которые он инстинктивно прижал к своей широкой груди. На нем была безрукавка из кожи неведомого животного, которая застегивалась на маленькие металлические крепежи. Если бы такие стриптизёры работали в ночном клубе, куда я обычно захаживала после одиннадцати вечера, то свободных столиков даже с моими деньгами там бы не нашлось.