Книга Пятое время года, страница 106 – Анюта Соколова

— Дея, это обязательно? Не проще посмотреть сопровождающих?

Я улыбнулась Рену, дотронулась до запястья покойного и привычно рухнула в мешанину из событий, мыслей и чувств. Вынырнула и довольно хмыкнула.

— Настойку подлил господин Куирро. Коротышка с постной и вечно недовольной физиономией. Не в чай и не в сок, а в омолаживающий бальзам. Флакон из тёмного стекла в несессере. Там такая горечь, что зубы сводит. Веррен принимал средство каждый день, утром и вечером, Куирро об этом пронюхал.

— А убийца? – подскочил Кейв.

— Наёмник-кешинец. Молодой человек, невысокий, изящный, под левой ключицей татуировка – сердце, пронзённое кинжалом. Чтобы проникнуть в номер, убил коридорного, тело лежит в кладовой второго этажа под мешками с грязным бельём. После убийца в униформе служащего принёс Веррену букет лилий – отсюда их изобилие. Высокородный господин на гостиничную обслугу внимания не обратил, да и опиат уже действовал. Наёмник выполнил заказ, в той же кладовой переоделся в свою одежду и спокойно покинул гостиницу.

— Татуировка – принадлежность к одной из школ, их в Кешине как грязи, – разочарованно протянул Рен. – К тому же большинство кешинцев изящные и невысокие. Дай хоть какие-нибудь подробности!

— Да они все на одно лицо! – возмутилась я.

— Давай по порядку, – спокойно осадил меня он. – Возраст?

— Навскидку восемнадцать-девятнадцать лет. Хотя это же кешинец – ему может быть и двадцать, и двадцать пять!

— Причёска?

— Очень короткая стрижка.

— Брови?

— Обыкновенные, чёрточками.

— Губы?

— Пухлые.

— Глаза?

— Нормальные кешинские глаза, раскосые, тёмные… Рен, это бессмысленно!

— Руки, пальцы? – невозмутимо продолжал Рен.

— Нормаль… Чёрт, у него на большом пальце правой руки деформированный ноготь! Так бывает, если прищемить палец дверью – остаётся вмятина на всю жизнь. Но во всём остальном он обычный кешинец!

— Татуировки и пальца нам достаточно, – Рен повернулся к Кейву: – Это кто-то залётный или новичок из эмигрантов. Можно устроить якобы общую проверку документов: вряд ли он поймёт, что нам известны его приметы.

— Будешь опять ловить медведя? – ухмыльнулся Кейв. – Дея, теперь тебе нужен этот… Кури́о?

— Куирро. Нужен. Только здесь есть сложность. Вчера на балу Куирро слышал, что я Пряха. Надо поймать его врасплох.

— Провернёте тот фокус, что и в особняке Герье?

— Нет, не годится. Там у меня было преимущество – дочь Герье не знала о Пряхах, она просто скрывала информацию. Куирро замкнётся, как только меня увидит.

— Надо вызывать их сюда по одному, – предложил Рен. – Вроде опроса свидетелей. Первого пригласить кого-нибудь другого, а затем уже Куирро. Ты встанешь за дверью и коснёшься его неожиданно.

— Тогда уж и ты спрячься, – заметил Кейв. – Вы с Деей постоянно работаете вместе, увидят тебя – подумают о ней. Подождите пока в спальне, я вас позову.

— Логично, – согласился Рен.

Спальня в лучшем номере «Столичной» напомнила мне о запредельной роскоши дворца Верренов. Здесь было вызолочено всё, что только можно: завитушки под потолком, карнизы, люстры, рамы картин, мебельные ручки, ножки стульев… Я скривилась. Рен окинул взглядом кровать под пышным балдахином и усмехнулся:

— Когда-то балдахины защищали от сквозняков, гуляющих в старых домах. Зачем они сейчас?