Книга Ну, здравствуй, жена!, страница 96 – Татьяна Абалова

— Михайка, поросенок! И не сказал даже!

Она видела, что мальчишка извозился, но полагала, что сама ела не в пример ему аккуратно.

«Даже ухо умудрилась задеть!»

Юля застонала, вспомнив, как совала грязный палец в ухо после тихих слов милорда: «Он поцеловал ее».

В дверь постучали.

Не успела она удивиться, кого это принесло поздней ночью, как на пороге выросла долговязая фигура Круста.

Он придирчиво осмотрел комнату, стол, на котором лежал распотрошенный вилок капусты, брошенное впопыхах одеяло, и сосредоточил взгляд на Юлином лице.

Она не стала судорожно вытираться. Сложила руки на груди и задрала нос.

— Проблемы? - спросила Юля коротко.

Круст поморщился. Его длинный нос, весьма хорошо соответствующий всему остальному, кроме круглых, каких-то бесцветных рыбьих глаз, дернулся.

Руки, казавшиеся плетями высохшего дерева, пришли в движение, нашли друг друга и замерли в замке под тощим животом.

— Милорд попросил провести завтрашний день в своей комнате.

— А как же турнир? - Юля растерялась. Столько готовилась и на тебе!

— Что вам непонятно в просьбе милорда?

— Причина.

— Он не хочет, чтобы гости знали о вашем существовании, - голос Круста был таким же тусклым, как и он сам. Серая одежда, серая кожа, седые волосы.

— А если я не буду афишировать, что являюсь его женой? Это и не в моих интересах.

— Слишком много людей, которые понимают, что на вашей шее родовой амулет.

— Передайте вашему хозяину, что я не настолько глупа, чтобы выставлять строн на всеобщее обозрение.

— Он опасается, что вы вновь допустите промах, после которого ваша жизнь не будет стоить и охапки осенних листьев.

— Передайте милорду, что я его услышала. Доброй ночи, - Юля вновь отвернулась к зеркалу, не желая, чтобы Круст видел, как дергаются уголки ее губ.

«Я не буду плакать. Я обещала себе, что больше никогда не распущу нюни...»

А распустить очень хотелось. В горле першило и даже потекло из носа. Но Юля держалась.

Она ожила лишь тогда, когда хлопнула входная дверь.

Искупавшись, раскрыла шкаф и вытащила из него платье цвета черной крови. Приложила к себе, покусала губы и улыбнулась собственному отражению.

— Завтра. Уже завтра. Я отомщу за все унижения.

Мысленно Юля приготовилась мстить за весь женский род Агрида. Только так. Никаких мелких задач. Только масштабная месть. Как на войне, где победу сторон определяет схватка двух полководцев, сойдутся и они: милорд и его «никчемная» жена. Бой один на один. Глаза в глаза, меч к мечу.

«Не забудь захватить с собой Непобедимого Гестиха, милый, - проворковала она. - Мы уделаем вас обоих. Правда, мой хороший?»

Юлька взглядом погладил меч, к которому за время тренировок привыкла рука. Он не был выкован с помощью магии Гестихов, а потому должен хоть раз, но достать Изегера. Хотя бы в тот момент, когда он, уверенный в своей неуязвимости, снисходительно подпустит ближе.

Скалка тоже заняла свое место рядом с приготовленными доспехами. Она важный компонент завтрашнего боя. Нет ничего более унизительного для воина, чем быть побитым вечным орудием оскорбленных женщин. Юле пришлось отказаться от идеи купить сковороду. В Агриде они были такими тяжелыми и неудобными, что Юля боялась получить вывих руки.

— Завтра. Уже завтра.

— В кого же ты такая вредная? - Изегер сидел у постели спящей Юльки. Круст донес до него ее протест, скрасив рассказ собственными комментариями. Слуга складывал руки на груди, задирал нос и цедил сквозь зубы: «Передайте милорду, что я его услышала!». А он улыбался словно дурак, представляя, как девчонка хорохорится и сдерживает слезы. - Надеюсь, завтра ты не вырядишься в розовый цвет? Я его ненавижу.