Книга Дневники фаворитки, страница 39 – Татьяна Абалова

— Да что с тобой такое? — не выдержала Велица.

— Тревожно мне, — выдал вдруг доктор.

— С чего бы?

— Говорят, в наших местах разбойник объявился. Лютует.

Я уронила ложку.

— А король как специально вновь в столицу подался. Разве же мы выдержим осаду с восьмью-то воинами? — салфетка, которую доктор поднес к губам, дрожала.

— Если разбойнику никто про тайный ход не скажет, выдержим, — уверенно ответила Велица и вдруг хлопнула себя ладонью по рту. Ее испуганный взор был обращен на Вокана, который досадливо крякнул.

— Ну что за бабий язык!

— У нас есть потайной проход? — как я могла пропустить такую оговорку и не спросить? — Минуя врата?

— Есть, — буркнул Вокан. — На случай осады. Припасов здесь на месяц точно хватит, но пока враг будет уверен, что мы друг друга едим, уйдем потайным ходом.

— А его кто-нибудь охраняет? — беспокойство, что о потайной лазейке могут знать не только жители замка, съедало.

— Охотники, которых король оставил.

То-то я никого из них в замке не встречала. Вон они где все затаились!

* * *

— Вы уже с ног сбились, и мальчишку своего загоняли, — я взяла из рук кухарки котелок и корзину, из которой торчала бутылка с молоком и каравай свежего хлеба. — Давайте, я охотникам обед отнесу.

— Не положено, — буркнула она и опасливо обернулась на лежащего в углу на мешковине сына. Бедняжка уснул от усталости.

Ей бы в помощь кого из деревенских, но из-за того, что за пределы замка никого не выпускали, о нужде в той помощи сообщить было некому. Последним выезжал доктор, но вернулся быстро. Он и рассказал, как неспокойно вокруг. В трактире только и разговоров о целой армии чужаков, перемещающейся от деревни к деревне. И ведь до чего неуловимые были, злодеи. Только отряд егерей появится на горизонте, как лихой народ растворяется в ночи.

— Пожгли храм в Бестужах, — доктор кутался в плед. — Вынесли все самое ценное, священника к воротам прибили. Говорят, записку при нем нашли: «Отдай мое, и я твое не трону».

Я опустила лицо в ладони. Мне и без этих слов было понятно, кого и зачем ищут. Дикрей ни за что не остановится, пока не добьется своего. Мне ли не знать?

Сегодня я застала, как Велица сама стирает белье, хотя обычно его отдавали прачкам в деревню и назад привозили свежее. Да и телеги с припасами перестали приходить. Прошла всего неделя с разговора за столом, а присутствие в наших местах разбойника уже чувствовалось. Праздно шататься по замку, пока другие хоть что-то делают, я не могла, поэтому пошла к кухарке.

— Оденься теплее, — напутствовала она нежданную помощницу, так и не решившись разбудить сына. Напялила на меня свой огромный чепец и связала ленты под шеей, потом накинула на мои плечи шерстяную шаль, закрепив концы за спиной. — Там дует. Вмиг заледенеешь.

— Куда идти-то?

— Лесенку, вырубленную в скале у свинарника, видела?

— Которая к птичнику выводит?

— Ага. Как на нее ступишь, все время левой рукой по стене веди. Запомнила? Потому как если правой поведешь, напрямик к горячим источникам выйдешь. Заживо сваришься.

— И сколько рукой вести?

— Пока тебя не окликнут.

* * *

Завидев меня с котелком и корзиной, свиньи засуетились, завизжали в предвкушении кормежки и были заметно разочарованы, когда я прошла мимо. Лесенку, если бы ее мне не показал Палек, ни за что не нашла бы — столь умело она была спрятана меж скалистых выступов. Птичник тоже встретил суетой, но быстро угомонился. Надев на сгиб локтя корзину, я приложила ладонь к стене и почувствовала (не увидела, а именно почувствовала), что в ее теле вырублена гладкая канавка, которая будто путеводная нить вела меня к тому месту, где затаились охотники. Звук моих осторожных шагов разносило пугающее эхо. Ветер задирал юбку и холодной рукой прикасался к лодыжкам. Пришлось ускорить шаг, чтобы он не успел закинуть юбку на голову, до того сильны были его порывы.