Книга Дневники фаворитки, страница 31 – Татьяна Абалова

Король затащил меня в свою спальню. Швырнул так, что я упала на пол. Поднес к моему лицу открытую баночку с помадой.

— Это ты дала ее Фиордес? — от ярости рука его дрожала.

— Да, но…

— Ревность? Ты способна убить человека из-за ревности? Место фаворитки захотела?!

Я попыталась встать, но король опрокинул меня и сел сверху.

— Я заставлю тебя ее съесть.

— Давайте, — я выпростала зажатую его телом руку. — Я сама съем отраву. Лучше умереть, чем постоянно быть без вины виноватой. И пусть боги покарают вас так же, как когда-то короля драконов.

Король, не ожидая такого ответа, распрямился, отвел от моего лица баночку с помадой. Но я выхватила ее и, глядя ему в глаза, лизнула содержимое. Сладкая, ароматно пахнущая смерть.

— Наверное, мне на роду написано погибнуть по вашей милости. Ни крупицы счастья… — жалко было умирать вот так, лежа под тяжелым королем. Я смахнула слезу. Нет, я не буду плакать. Нельзя уходить с ненавистью в сердце. Порывисто вздохнув, гася рыдания, я прошептала: — Спасибо за подарки, которыми вы одарили меня. Насилие, унижение, ложь… — я кашлянула, от сладости яда свербело в горле. — Но это не я, а вы убили Фиордес. Может быть, она была бы счастлива со своим генералом, если бы вы не развратили ее, — баночка с помадой выпала из моих рук и покатилась. — И все, кто живет в этом замке, тоже давно мертвы, просто пока об этом не догадываются. Лучше уж небесные чертоги, чем рядом с вами.

Я облизала губы и расслабилась, приготовившись к страшным последствиям своего необдуманного поступка. Все равно мне не жить: не яд, так Дикрей убьет меня. Прислушалась к ощущениям: болело колено — видимо, я ушиблась, когда меня швырнули на пол. Ныло запястье, за которое меня волок Таллен.

Король встал, прошел к кровати, на которой еще лежало нижнее белье его последней любовницы, и позвонил в колокол.

— Фурдика сюда!

— Я здесь!

— Промойте ей желудок. И дайте какое-нибудь противоядие.

Доктор сел на корточки и внимательно посмотрел на меня, лежащую без движения.

— Помирать вздумала? — он собрал остатки яда с моих губ. Сунул палец в рот, пососал. — И как они научились делать такие ароматы?

— Фурдик! Ты обезумел?!

— Помаду тебе дала леди Шер? — доктор не слушал короля.

Я кивнула.

— Я сразу догадался. Только у нее помада от Величи Браски. И если бы в ней был яд, то первой умерла бы наша малышка.

— Но я не пользовалась ею.

— Почему? — доктор удивился, не представляя, как можно отказаться от такой помады. Он подобрал баночку и так же, как Фиордес, зачерпнул содержимое пальцем. — М-м-м, великолепно, — он, смакуя, закрыл глаза. — Такие губы я бы целовал бесконечно.

— Фурдик! Как ты можешь?! Ты же не знаешь наверняка!

— У леди Шер не было резона травить Милену, она ей не соперница. И к тому же Шер знала, что вы приехали с Фиордес, а, значит, малышка вас не интересует. Зачем зря грех на душу брать? А к генеральше Кройц помада попала случайно, правда, милая?

— Она сама взяла, — я по-прежнему лежала на полу. Мало ли в какие игры играют мужчины? Вдруг все-таки отравилась? Падать с высоты роста больно.

— От чего тогда умерла генеральша Кройц? — король отвернулся к окну. На его скулах ходили желваки. С пола мне был особенно хорошо виден его профиль.