Книга Дневники фаворитки, страница 207 – Татьяна Абалова

— Милая, оставайся лучше целительницей. У меня еще много шрамов, — как мог, утешил ее лорд Асдиш.

На границе возникло оживление, и это отвлекло Софью от переживаний.

Дорожное платье темной расцветки было подобрано для краткосрочного путешествия как нельзя лучше: его Соня оценила лишь тогда, когда увидела медленно приближающуюся к границе процессию.

— Я совсем забыла, что вместе с Донной на родину возвращается Гванер, — Софья вжалась в плечо лорда Асдиша, тот нашел ее руку и, утешая, сжал.

Черный катафалк с телом младшего брата Донны ехал первым. За ним тянулась вереница карет велирийцев, покидающих Дамарию вместе со свергнутой королевой. Завершал скорбную процессию Дрейг. Его скакун, будто чувствуя настроение хозяина, вяло перебирал ногами.

— Смотри! — Эрли кивнул в сторону Велирийской границы. Софья встала на цыпочки, чтобы рассмотреть группу всадников, замерших довольно далеко от моста.

— Почему они не подъезжают ближе? — Соня видела, как развеваются на ветру привязанные к пикам траурные ленты. На красных знаменах кривил морду вышитый золотом лев. С таким же лицом застыл выделяющийся мощью и горделивым видом всадник. — Кто это?

— Сам король Велирии. Рубдрих Первый встречает дочь.

Король, только что заметивший появившуюся с другой стороны границы процессию, поднял руку в перчатке. Повинуясь его жесту, всадники разъехались в стороны, освобождая путь повозке с водруженной на ней огромной железной клеткой.

— Ужас, — тихо произнесла Софья, поняв, для кого предназначается клеть. — Неужели он это сделает?

— Донна виновата, и Рубдрих всему миру хочет показать, как он относится к ее преступлениям. Благодаря ей он лишился всего: надежд, внука и рудников.

— Но он же сам позволил сыну изнасиловать собственную дочь. Сам отправил ее в Дамарию.

— Кто теперь это докажет? Гванер мертв, а Донна… считай, она тоже мертва.

Между тем с Дамарской стороны границы тоже произошла заминка. Хотя катафалк уже миновал разграничивающую королевства черту, Донна так и не решилась въехать на мост.

Софья закусила губу. Она не могла равнодушно смотреть на Дрейга, спешившегося с лошади и пробирающегося к матери, застывшей в окружении соотечественников. Его светлые волосы тормошил ветер и кидал в бледное лицо.

— Я пойду к нему!

— Не смей! — лорд Асдиш больно вцепился в плечо вырывающейся Софьи.

Соня опять плакала. Как же много она плакала в последние дни! Наверное, слезами она возмещала все то счастье, что сверх меры получила за всю свою предыдущую жизнь! Боги, дайте ей силы выстоять, видя, какая боль съедает ее доброго брата!

Тот подошел к Донне, но вопреки ожиданиям не позволил обнять себя приободрившейся матери. Резко вытянул руку, чтобы остановить ее порыв. Что-то произнес побелевшими губами и кивнул в сторону, куда тут же повернула голову королева.

Соня перевела взгляд туда же: за мостом к развилке дорог приближалась еще одна группа всадников. Серые одежды, серые лица, к седлам некоторых приторочены серые же знамена.

— Кто они?

— Орден кающихся, — Эрли сощурил глаза. — М-да, не ожидал такого шага от Дрейга. Поступок взрослого человека.

— Что это значит? Что?! — Софья, требуя ответа, вцепилась в камзол задумавшегося лорда Асдиша.

— Вызвав Орден кающихся, он не позволил унизить мать. Дрейг догадывался, что Рубдрих не простит дочь.