Книга Дневники фаворитки, страница 157 – Татьяна Абалова

— Что-то мне страшно, — зябко поежилась вторая служанка — Данка. — Не знаешь, чего ожидать. Ведьмы, драконы…

— Да, дела… — протянул Вайчур и на всякий случай проверил, на месте ли сабля. — Готовьтесь, девки, к большим переменам. Не к добру все это.

* * *

Софья выдохнула, когда большая компания, отгороженная от нее лишь тонким стеклом зеркала, покинула комнату.

— Ничего себе! — Соня дотронулась до холодной поверхности. Та была тверда и непроницаема. Постучалась лбом, но стекло осталось стеклом, даже рябью не пошло. И как это у нее получилось просочиться на обратную сторону?

— Мама!!! — раздался сзади противный, но тем не менее легко узнаваемый крик. Софья резко развернулась. Геленка, освещенная прикрученным огнем лампы, прижимала к себе одеяло и орала во всю глотку.

— Тише ты, это я, Софи! — Софья запрыгнула на кровать, чтобы зажать сестре рот, но та завизжала еще громче и засучила ногами, отбрыкиваясь от нападавшего.

За стеной послышались испуганные голоса, топот несущихся на подмогу людей. В дверь, запертую на крючок, затарабанили.

— Гелена! Я сейчас! — крикнул Пава Вежанский и со всего маха саданул по двери плечом. — Топор! Дайте топор! — крикнул он кому-то. Видимо, понял, что снести дверь будет не так просто.

— Доченька, что с тобой? — голос Радуцы срывался от страха.

— Па! Я сейчас окно вышибу! — оповестил Дарил. Послышался звон разбитого стекла. Младший брат то ли не рассчитал силушку, распахивая свое окно — как кратчайший путь на улицу, то ли не утруждал себя возней с щеколдами и сиганул прямо через стекло.

Понимая, что сейчас со всех щелей полезут родственники, Софийка с большим упорством принялась тянуть на себя одеяло, сестра же, со сна слабо соображая, сопротивлялась еще яростнее и не выпускала свое из цепких пальцев. Лишь когда топор принялся крушить дверь, Гелена, наконец, узнала близняшку.

— Напугала! Демонов тебе в приятели!

— Быстро подай хоть халат. В темноте не пойму, где он!

— Ты голая, что ли? — пятерня сестры прошлась по спине.

— Потом объясню!

— Ну ты даешь! — Гелена отшвырнула одеяло и, спрыгнув с кровати, направилась к трясущейся под напором двери. — Мам! Пап! Все хорошо! Я сейчас открою!

В комнату ввалилась вся семья. Сначала отец, еще разгоряченный, а потому не выпустивший из рук топора, потом Радуца, бросившаяся к дочери, чтобы убедиться, что с ней ничего страшного не случилось, следом, выбивая оконное стекло, снося занавески и горшки с цветами, ввалился Дарил, ну, и чинно, уже не торопясь, вошли все остальные, вплоть до племянников. Кто-то из них догадался сделать ярче лампу.

— Здрас-с-сти! — не ожидая столь «радостного приема», Соня натянула одеяло до носа.

— Доченька? — Радуца растеряно огляделась в поисках портальной двери. — Ты как здесь? И почему так поздно?

— Ты спроси у нее лучше, почему она голая! — Геленка сложила руки на груди. Все перевели взгляд на кровать. Софья накрылась с головой.

— Так! Ночь на дворе! Быстро по своим комнатам! — Радуца вытолкала всех, кроме снохи Катиши — жены старшего сына. Геленка сопротивлялась, ворча, что имеет право находиться в своей спаленке, но тоже оказалась за дверью.

— Мала еще взрослые разговоры слушать! — таков был вердикт матери. — На кушетке ночуй!

— Мы близнецы, ты забыла? — прокричала она в щель, оставленную топором, но дверь все равно не открылась.