Книга Дневники фаворитки, страница 120 – Татьяна Абалова

Арестантов было двое: какая-то древняя старуха, в мольбе тянущая грязные руки через решетку, и мужик в ветхой одежде, едва прикрывающей его тело. От обоих не просто пахло — смердело.

— Кто такие? — лорд Асдиш возился с проржавевшим замком.

Старуха залопотала на непонятном языке. София с трудом разобрала, что это велирийский — отсутствие передних зубов не позволяло старой женщине произнести звуки внятно.

— Бабушка говорит, она точно знала, что мы за ней придем, — перевела Асдишу неразборчивую речь Соня. — Боги свидетели.

— А я свой, ребятки! Свой!

— За что здесь сидишь?

— Так это… сам не знаю… Схватили меня вместе с кормилицей короля. И угораздило же связаться. Всего лишь дорогу указал, да потолковал о Волне малость.

— Велица? Вы говорите о Велице? Где она?! — Софья готова была сама в камеру залезть, лишь бы подтолкнуть мужика, замявшегося на полуслове.

— Так вот она, — он показал пальцем на противоположную сторону, также огороженную частой решеткой. София метнулась туда и увидела лишь гору тряпья на полу. Растеряно оглянулась на принявшего скорбный вид пленника.

— Умерла. Считай, годков восемнадцать как умерла. Пыток не выдержала.

— А тебя почему не убили? — лорд Эрли хоть ничего не понимал, но вопросы задавал толковые.

— А это бабушке Санаре спасибо. Она что-то такое лорду Гвенару сказала, и он больше ко мне не приближался.

— Я втолковала ему, что пока жив Лабась, жив и он, — произнесла старуха на велирийском.

— На самом деле? — после перевода слов, Гад смерил взглядом вполне себе живого дохляка.

— Обманула, конечно, — прошамкала старуха, — но Змей поверил. Он всегда мне верил.

— Но почему же держал здесь? — София не могла оторваться от решетки, за которой лежало тело Велицы.

— Боялся, что о его тайне королю расскажу, — тихо произнесла старуха и покачала головой, давая знак молчать обернувшейся на нее Софье. Та благоразумно не стала переводить. Надо бы самой сначала разузнать, что за тайны хранит бабушка. Соня покосилась на Эрли, гремящего толстой цепью.

— Все! Вы свободны! — лорд Асдиш распахнул двери, жестом приглашая пленников покинуть свои «убежища».

— Можно мы с вами? — Лабась стеснялся своего вида, а потому двигался как-то бочком. — Только сейчас стражника из штанов вытряхну, а то как-то перед женщинами срамно.

Лорд Эрли помог перетащить стражника в клетку, а когда тот остался без одежды, надежно запер. Бабушке накинул на плечи свое покрывало. Та зацокала языком, увидев окровавленную рубашку, запричитала. Погладила Гада участливо по ладони.

— Что она сказала? — спросил лорд, обернувшись на застывшую у клетки с останками кормилицы Софью.

— Скоро заживет, — откликнулась та, не желая произносить точный перевод.

— Ее речь прозвучала как-то длиннее, — с подозрением в голосе произнес лорд Эрли, но допытываться не стал, заметив слезы на глазах Шиповничка.

«Зачем Гаду знать слова безумной старушки о том, что его жизнь накрепко связана с моей, и что умрем мы в один день?»

Соня очень хотела взять останки Велицы с собой, но упрекнула себя за эгоистичное желание. Неизвестно, хватит ли сил у бабушки Санары, может, ее придется нести Гаду, а Лабась и сам едва на ногах держится. Куда еще прах с собой тащить? Пусть и остались от кормилицы короля одни кости, но их в мешок не сложишь и на плечо не закинешь. Не по-человечески как-то.