Книга Дневники фаворитки, страница 107 – Татьяна Абалова

— Нет, в этой пещере жила виверна. Ящера звали Хоули. Король скрывал его от всех. Милена писала, что он был стар и почти слеп, но он сумел взлететь и унести на своей спине Велицу.

— Куда же ящер делся потом?

— Хоули погиб, а его тело унесло в море. Я думаю, боги приняли жертву, ведь Волна с тех пор не возвращалась, — София застыла у тройной развилки. Оглянулась на Палерия: без проводника не представлялось возможным предугадать, какой путь приведет к лежбищу дракона, а какой к птичнику. Софье хотелось побывать всюду: увидеть собственными глазами «жертвенную» чашу и место нападения Дикрея на Милену. Так она яснее представила бы, что пришлось пережить ее маме — впервые Соня осознанно назвала, пусть и в мыслях, Милену мамой.

— Если идти к тайной тропе, то нам туда, — махнул рукой Палерий на выступ, за которым пряталась лестница.

— Нет, сначала пойдем в пещеру Хоули.

— Значит, виверна спасла только Велицу? — на полпути управляющий замедлил ход и, подняв руку с лампой, вгляделся в лицо Софии. — Милена была на сносях, но никто и словом не обмолвился, куда делся ребенок. Неужели кормилица ее оставила? Что же на самом деле здесь произошло?

— Я бы тоже хотела знать, что случилось с Миленой, — у Софии пересох рот. Палерий, должно быть, уже догадывался, какую она скрывает тайну, не зря же он так пытливо смотрел ей в глаза.

«Рассказать или не рассказать?»

Палерий отшвырнул ногой мешающуюся кучу водорослей, что в полутьме казались спутанным клубком змеиной кожи. Под его сапогом что-то хрустнуло. Софья подошла ближе и разглядела высушенный до бела рыбий череп.

— Странно, а глаз цел…

Управляющий наклонился, поковырял пальцем в раздавленных костях и поднес ближе к лампе то, что София посчитала рыбьим глазом.

— Это не он, — на ладони мужчины лежала серая изъеденная солью и временем жемчужина. Он уже хотел ее отбросить, но Софья поковыряла пальцем белесую бусину, убирая с нее грязь.

— Эта жемчужина — свидетельница последней Волны, — произнесла Софья задумчиво.

— Жаль, что она не умеет говорить. Я бы хотел послушать свидетеля той ночи.

— И я. Я тоже хотела бы…

За спиной управляющего от стены медленно отделилась тень. Когда Софья подняла глаза, у нее чуть не остановилось сердце.

— Ой, медведь!

Косматая тень глухо зарычала, и рык этот был удивительно схож со смехом человека, которому давно не доводилось открывать рта.

— Милена тоже меня так называла, — тень росла, и в свете лампы все больше проступали очертания крупного мужчины, но они все еще были неясны, зыбки, как видения в тумане, когда не разберешь, на самом деле в нем кто-то прячется или от страха разыгралось воображение.

— Дядька Вокан?! — Палерий больше полагался на слух, чем на глаза. Водил лампой туда-сюда, но никак не мог понять, кто же на самом деле стоит перед ним: человек или призрак?

— Он самый, он самый, — медведь черными провалами глазниц уставился на управляющего. — А ты кто?

— София, — Палерий задвинул девушку себе за спину, — ты его видишь?

— Д-да, — не сразу ответила Софья, поскольку следила за тенью, двигающейся по кругу. — И это точно не человек. Призрак.

В этом она больше не сомневалась: когда Вокан проходил мимо, она ощутила ледяной холод. Ей даже пришлось обхватить себя за плечи. Тихий треск за спиной заставил Софью оглянуться и онеметь от страха — по стенам быстро расползалась изморозь.