Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 534 – Татьяна Абалова

— Успокойся, Стеф. Что одна девчонка может сделать против тебя? Разве Генрих обратил на нее внимание?

— Пока в нем живет Воин, он и не вспомнит.

— А почему ты тогда беспокоишься?

— Я до сих пор не знаю, где остальные двое…

— Ты о Змее и Лилии? Уж не их ли разыскивал в Лабиринтах Рейвен? Да? Я угадал? Но даже если они появятся в столице, им не достать тебя. Как ты не раз говорила, их должно быть четверо. А Лоза мертв. Видела бы ты сколько там было крови… Его крови…

— Вы меня уверяли, что и девка покойница, однако она, вон – жива и здорова. И явилась во дворец. Где вы с Рейвеном только болтались, когда должны были следить за псами?

— Зачем нам свои зады подставлять? Я-то в любом случае убежал бы, а вот твой любимый колдун навряд ли. Собаки, почуяв запах крови, могли расправиться и с ним.

— Ты представляешь, что было бы, если бы Луна добралась до Эдуарда?

— Но ты же у нас умная. Не зря придумала фокус с розами, которые безошибочно вырубят мага. И перестань грызть ногти. Не так все страшно. Всего лишь ее слово против твоего.

— Король и так сомневается во мне. Сегодняшняя проверка это наглядно показала. Я хожу по волоску. А тут Луна. Ты выяснил, где она остановилась?

— Когда бы я мог?

— Так иди сейчас.

— Успеется. До свадьбы еще неделя. Лучше расскажи, что за проверку устроил тебе Эдуард?

— Как же я тебя сейчас ненавижу! Никогда не сделаешь так, как я прошу!

— Разве? Дай руку.

— Зачем?

— Я помогу тебе успокоиться.

Стефания нехотя протянула руку. Если бы не сжигающая ее ненависть ко всему миру, она прогнала бы надоедливого бахримана прочь, а так… Его поцелуи действительно успокаивали.

— Они принесли во дворец чашу с Огнем истинной любви, – надув губы, произнесла Стефания. – Глупцы. Когда я зачерпнула горсть, пламя взметнулось ввысь и стало такого цвета, что у них рты пооткрывались. Алый – цвет истинной страсти.

— А Генрих?

— Ты же знаешь, что сейчас он Воин, который до безумия любит меня. Его яркое пламя тому подтверждение. У других оно едва тлело или оставалось холодно-синим. Среди всех пар единицы были влюблены друг в друга. У остальных лишь расчет. Несчастные людишки.

Бахриман фыркнул. Его мягкие губы оставляли на коже влажный след. Когда от кончиков пальцев Захер добрался до ямочки на плече, Стефания оттолкнула его.

— Все, довольно! Я успокоилась.

— Стеф, а что если Лоза все-таки жив, и через неделю они все четверо заявятся в храм? Что ты будешь делать? Ведь твои псы так и не вернулись, – Захер нарочно злил ее. Пока его магия укрощала раздражение, Стефания позволяла находиться рядом.

— Тогда минуты моей свободы сочтены, – она выдернула из волос заколку, и те тяжелым водопадом упали на спину. – Воин очнется, и я вновь окажусь в каком-нибудь подземелье с камнями во рту.

— Я не хочу тебя терять.

— Тогда иди и займись делом. Выясни, где остановился князь Вышегородский.

— Успеется.

— Р-р-р..

— Нет, правда, Стеф. Я вот одного не понимаю, почему ты все время говоришь: «Воин очнется», «Воин проснется», когда ты давно его разбудила. Еще там, на острове.

— То, что ты видишь, вовсе не Воин. Это всего лишь тень, гнездящаяся в слабом человеческом теле. Сейчас я для него нежное воспоминание о том времени, когда он был в меня влюблен.

— А когда Воин окончательно проснется, то возненавидит тебя?