Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 523 – Татьяна Абалова

— Вы все думаете, что я плачу по принцу, который когда-то не захотел на мне жениться? – парни прятали глаза. Один Константин, видя, как тяжело далась подруге длинная фраза, прерываемая всхлипами да шмыганьем, сообразил подать стакан воды. Царевна с благодарностью приняла и, напившись, вытерла ладонью мокрый подбородок. – Нет, я плачу вовсе не из-за… того принца, – она опять прерывисто вздохнула. – потому что тот принц вовсе не был похож на этого…

«Охрана» окончательно запуталась. Тяжело слушать плачущую женщину. «Того принца, этого принца».

Выбравшись из постельной пелены, царевна подошла к украшенному золотыми вензелями кокетливому бюро, откинув крышку, достала сложенный вчетверо лист бумаги.

— Кто это? – спросила она у Костюшки, протягивая ему хранимый многие годы портрет.

— Э-м-м… – замялся Барчук, разглядывая полуистершийся рисунок. – Вроде как на принца Александра похож. Его портрет тоже в гостевой зале висит. Третий слева. Не дыши мне в ухо, – Константин отпихнул локтем Чижа, который бесцеремонно заглядывал через плечо.

— И точно, – к компании оценивающих рисунок присоединился Касатик. – Это тот красавец со светлыми волосами. Я вчера от нечего делать каждого из королей рассмотрел.

— Вот! – последовал очередной всхлип царевны. – Вот! А я все время верила, что это портрет Генриха.

— Хвала небесам! – на показуху с облегчением выдохнул Костюшка. – Мы то думали, что ты по эрийскому принцу страдаешь, а ты, оказывается, по андаутскому сохнешь.

— Да не сохну я по андаутскому! – Луна в сердцах топнула ногой.

— Ну и слава богам, – на этот раз с облегчением выдохнул Чиж. – Я уж прямо боялся сказать, что принц Александр женат и кажись у него не так давно третий ребеночек родился. Мне та старая леди Ауш-ш-как-то-там обо всех них рассказала.

— Значит, все-таки по эрийскому? – Константин вновь сделался хмурым.

— Да замолчите вы! – не выдержав, гаркнул Зверюга. – Дайте Тилле сказать! Говори, милая.

— Это Ветер…

— Что?

— Кто?

— Где?

— Там, на портрете, Ветер…

В комнате повисла напряженная тишина.

— Генрих и есть Ветер. И он женится-я-я-я…

На этот раз ватага не нашла утешающих слов.

* * *

— Костюшка, ты спишь?

За окном было темно. Гулять так и не пошли. Обед заказали в покои князя. Сидели, тихо переговариваясь и беспрестанно оглядываясь на вздыхающую во сне Тиллю.

— Я убью его, – Зверюга сверкал глазами. Выпитое вино горячило кровь. – Она столько лет на него угробила, а он женится на другой.

— А помнит ли? И знает ли вообще, что она была рядом? – резонно спрашивал Константин. Ему вино казалось горьким. И очень хотелось закурить, но… – Жалко ее. Столько вытерпеть и узнать, что тот, кто когда-то был женихом все время находился рядом.

— И словом не обмолвился.

— Так выходит, он помолвку разорвал, как только узнал, что ему прямая дорога в монастырь? – Чиж наклонился вперед, чтобы все расслышали его шепот, не понимая, что вино искажает восприятие, и он сейчас едва ли может говорить тихо. – Тилля же рассказывала, что он толкнул ее магией, когда на нее покушались. Значит, он маг-ветровик…

— Это называется маг-стихийник, – поправил друга Барчук.

— Я бы тоже отказался жениться, если бы вдруг начал ветром швыряться. Мало ли что можно учудить? Убить, например. Это тебе, Касатик, не по-тихому ворожить – ласково дыхнул, и баба на все согласная.