Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 260 – Татьяна Абалова

Отойдя в сторону от всхлипывающей от боли Роуз, Фарух приблизился к стене и приложил к ней ухо, прислушиваясь к чему-то. Медленно провел по каменной кладке рукой, ощупывая каждую неровность. Вздохнул, покачал головой, прошел вдоль всех четырех стен и застыл у самой дальней.

Прижавшись к ней мокрым от пота лбом, старик тихо заговорил:

— Петр, уходи. Не смей завершать дорогу бахриманов. Здесь ловушка.

Еще постоял, вслушиваясь, и опять прошептал:

— Уходи, прошу тебя. Дай ей умереть. Не делай глупость, сын. Ей немного осталось. За меня и Анвера не беспокойся, мы выпутаемся.

На столе опять застонал Роуз, Фарух оглянулся на нее, его лицо смягчилось.

— Ничего, милая, потерпи. Скоро все закончится.

Роуз то выныривала из небытия, то погружалась в него, но чернота не приносила облегчения. Боль терзала тело и душу. Душу больше. Невозможность объяснить, исправить то, что случилось ночью, мучила, почти убивала.

Не кровь по капле уносила ее жизнь, осознание, что она подвела Петра, сделала ему больно, хотя и не хотела. Роуз словно наяву видела его потухший взгляд, брошенный на нее перед тем, как он исчез в свечении портала. Все случилось так быстро! Она не успела остановить его, закричать, что те ласки, нежность, которые она дарила чужому для нее человеку, предназначались только Петру. Но он об этом никогда не узнает.

Жаль, что она покидает мир, так и не сказав, как сильно его любит. Чем была забита ее голова, когда она могла, но не стала произносить такие важные слова?

Сейчас боль очистила ее мысли от ненужной шелухи, наносного, запутывающего, ложного, открыв единственно правильные чувства.

Откуда-то появилась уверенность, что скажи она Петру тогда, в тронном зале, что любит его, и граф не позволил бы дракону целовать свою женщину. Она не знала как, и под силу ли было Петру скинуть оковы, но он сделал бы невозможное, только услышав о ее неравнодушии к нему.

Но не случилось.

Ее упоение собственными бедами не позволило увидеть важное, дающее ключ к спасению обоих. Зачем бороться за женщину, если она изо дня в день показывает, что ты ей не нужен?

Но, увы, она упустила, проморгала, не поняла, а теперь поздно.

Роуз умирала. Тело становилось все легче и легче, и уже не могло удержать душу. Вот и боль пропала, осталась одна безмерная тоска по несбывшейся любви.

* * *

Петр смотрел на женщину, лежащую перед ним, и не мог понять, что заставило его шагнуть в ловушку? Находясь у выхода из портала, еще невидимый никому, он мог развернуться, уйти, перетерпеть, но даже предупреждение Фаруха его не остановило.

Всего лишь пара мгновений, и его измученная душа обрела бы свободу, исчезли бы зависимость, постоянная боль, сомнения…

Он стал бы подвластен только своим устремлениям и желаниям.

Да, он мог.

Но куда деть любовь?

Она называла его Петриком, а он, дурак, злился. Он видел в ее детских глазах обожание, но отмахивался, как от назойливой мухи. Тогда она была слишком маленькой и вызывала лишь братские чувства. А он оказался плохим братом. Сколько раз она приходила к нему на помощь, заступалась, признавала себя виновной в его проделках? Бессчетно. А он дразнил ее и даже наслаждался слезами. Старался показаться плохим, чтобы она отстала, не путалась под ногами.

Он видел ее больные глаза в то далекое утро, еще в королевском дворце Эрии, когда очередная, наспех одевшаяся любовница покидала его комнату. Он лишь посмеялся над ее легко читаемым горем. Он считал себя мужчиной, а она для него так и оставалась малявкой.