Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 242 – Татьяна Абалова

Выпив залпом бокал воды, Роуз потрогала ребра и втянула воздух через зубы. Ребра почему-то болели. Вспомнив жесткие объятия Соргоса и Шотса, принцесса нахмурилась.

— Чертовы мужчины, совсем не соразмеряют силы, – проворчала она, не обращая внимания на удивленный возглас Салимы, которая подняла с пола ее вчерашнее платье. Ворот без пуговиц и выдранные кустами клочья материи делали наряд непригодным для носки.

Когда служанка сняла с Роуз ночную сорочку, она не удержалась:

— Госпожа! Что с вами произошло ночью?

— Я дышала свежим воздухом, – почти не соврала Роуз.

— Я не думала, что это так опасно, – сокрушенно цокнула языком Салима, и вытащила из шкатулки кувшинчик с мазью, которой совсем недавно лечила Роуз.

Безвольной куклой принцесса стояла перед зеркалом, когда две служанки, пришедшие на помощь неопытной Салиме, наряжали принцессу в многослойный наряд.

На голое тело Роуз надели нижнюю рубаху из тончайшего полотна, сверху – два широких платья: одно простого кроя без рукавов, другое, красное, с клиновидным глубоким вырезом, через которое проглядывал узор нижнего платья.

И последним на Роуз надели золотой халат, густо расшитый каменьями. Прорези для рук давали возможность выпустить наружу рукава красного платья, которые были такой длины, что достигали пола. Наряд венчали конусообразный жесткий колпак и палантин.

Когда Роуз вплыла в зал (иначе и нельзя было, тяжелый наряд позволял делать только мелкие шажки), королевские придворные поклоном приветствовали иноземную принцессу, выглядевшую экзотической птицей.

«Я уже не фазан, я – Турух».

Об этой чудесной птице складывались легенды. Ее золотое яйцо могло вернуть молодость и здоровье. Но если в рот попадала хоть капля белка, вместо счастья человека ждала мучительная смерть. Не всякий маг брался разделить две жидкости, дающие жизнь птенцу.

«Я – Турух, а на моей голове золотое яйцо».

С грустной улыбкой Роуз вспомнила, как противилась нарядам, которые выбирала мать Руффа. Свадебный ритуал Бреужа перестал казаться странным, но заставил засомневаться: «Почему меня так вырядили?».

Оказавшись в огромном помещении, чей высокий свод тонул в темноте, и куда не дотягивался ни свет, льющийся из окон, украшенных цветным стеклом, ни пламя факелов, Роуз преодолевала пространство шаг за шагом, стараясь не упасть, наступив на подол халата, стелившегося за спиной двухметровым шлейфом.

Пока она шла к трону, мерцающему золотом в дальнем конце зала, краем глаза умудрилась разглядеть, что на цветных гобеленах, развешанных по стенам, были изображены одни драконы: красные то сцеплялись в смертном бое с белыми ящерами, то пировали на трупах черных собратьев.

— Я надеюсь, вам хорошо спалось нынешней ночью?

Роуз вздрогнула от женского голоса, неожиданно громко прозвучавшего в просторном помещении. На мощном, поражающем своими размерами, троне совсем затерялась хрупкая фигура Лолибон Великой.

— Простите, Ваше Величество! – Роуз чуть присела в приветственном поклоне. Она боялась, что королева расценит его недостаточно почтительным, но сделать полновесный поклон побоялась. Она просто не поднялась бы. – Я засмотрелась на гобелены.

— Вам нравятся драконы?

— Те, которых я знала, или проявляли дружелюбие, или во всем слушались людей. Да, они мне нравились.