Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 195 – Татьяна Абалова

Глаза Роуз стали влажными. Она еле сдерживалась, чтобы не разреветься прямо здесь, перед ним. Но тогда она получит еще большую порцию насмешек. Чувство протеста заставило принцессу гордо вскинуть голову.

— Ты, Петрик, как ребенок. Веришь во всякую ерунду. Никакого бахримановского колдовства нет. Взмахом руки невозможно открыть дверь в пространстве. И никакие слова без специальных амулетов не позволят творить волшебство. Даже дуракам это понятно.

— А вдруг получится? Что тогда? – Петр шагнул навстречу к Роуз, малявка разозлила его. – Будешь чувствовать себя дурой?

Роуз чуть не упала, попятившись от нависшего над ней Петра, но он вошел в раж.

— Что там нужно произнести? – обратился он к Генриху, стоящему выше него на несколько ступенек.

Тот тут же откликнулся:

— Дорогу идущему бахриману. Кажется, так…

— Дорогу… идущему… бахриману, – разделяя слова, с нажимом произнес Петр. Он ни на секунду не отвел глаза от пигалицы, которая от возмущения покраснела.

Граф сделал нарочито витиеватый жест рукой, который тоже показался Роуз издевательским.

Так они и стояли, уставившись друг на друга – Петр, с застывшей на лице злой усмешкой, и Роуз, в глазах которой светилось отчаяние и упрямство, пока не услышали удивленный возглас Генриха.

Они медленно повернули головы и беззвучно уставились на стену. Рядом с ними мерцал проход, за которым клубилась тьма. И Петр, и Роуз, не сговариваясь, шагнули к порталу: граф исчез в нем, окутанный черной дымкой, а девочка, отстав всего лишь на шаг, стукнулась об вернувшуюся на место каменную кладку башни, и от удара об нее упала на ступени лестницы.

Графа Петра Пигеон искали по всем королевствам, но так и не нашли: он не вернулся ни через год, ни через два.

Лишь юная принцесса Роуз, изучив книги по истории войны с бахриманами от корки до корки, верила, что последний Верховный жрец когда-нибудь объявится.

За окном бушевала весна, цвели яблоневые сады. Ветер, влетая в комнату, теребил легкий занавес, играл золоченой бахромой на парчовом пологе девичьего ложа и холодил красные от смущения щеки принцессы, которую вот уже третий час готовили к свадебной церемонии. Невесту мыли в ванне с розовыми лепестками, которые доставили рано утром из самого Сулейха, умащивали тело бальзамами, изготовленными желтолицыми кудесниками загадочного востока, завивали волосы цвета спелой пшеницы в локоны, одевали на сияющую красотой девушку тончайшее белье, сотканное и расшитое мастерицами Корпы.

Перед тем, как протиснуть руки в узкие рукава и застегнуть сто пуговиц верхнего платья, принцесса попросила о передышке:

— Пожалуйста, я хочу хоть на мгновение остаться одна.

— Но Ваше Высочество, жених вот-вот прибудет во дворец, – возразила Первая фрейлина ее матери. – Негоже задерживать церемонию, расписанную до мелочей.

— Мама, – взмолилась Роуз, обернувшись на входящую в комнату женщину, походившую на дочь только цветом волос. – Неужели солнце откажется светить, или Руфф развернется и уедет, если я немного полежу?

— Нет, милая. Ничего такого не случится, – Свон опустила руки на плечи сидящей в центре комнаты полураздетой дочери, встав за ее спиной. – Я вижу, ты нервничаешь и устала от гомона людей.

— Да, устала, – Роуз качнула головой с мудрено заколотыми волосами и тяжелой короной. – Еще чуть-чуть – и я закричу.