Книга Тайна Стихий и дракон в придачу, страница 161 – Ирина Властная

Прочихавшись от пыли и мелкой крошки, взвившейся вверх, едва каменная дверь зашевелилась, поднялась на ноги и только было собиралась нырнуть в проход, как участок стены вернулся на своё место… надавила ногой на тот самый выступ, вновь запуская механизм и проход снова открылся… хорошо бы чем-то его зафиксировать в этом положение, только нечем… Пришлось опять воспользоваться и камушком-проводником, и заклинанием воздушной волны, которая напрочь оторвала кусок камня, выступавшего рычагом, и оставила проход открытым. Свой маленький кусочек спрятала в карман, а новый «артефакт» взяла с собой.

Стихии, молю вас, пусть это будет путь наверх, а не просто забытое строителями этого каменного лабиринта ответвление! Воздух здесь был затхлым, плотным, пахнущим сырой землёй и плесенью. Стены из неровной и влажной глины, местами поросшие тонкими бледными корешками да вкрапления мелких камней, вот и все украшения. Ступени, выложенные неровными, обтёсанными камнями, местами провалились, местами были настолько стёрты временем, что казались просто углублениями в земле. Они круто уходили вверх, теряясь во мраке, и было совершенно непонятно, куда они ведут… к свету солнца или в безнадёжный тупик.

Вступив на первую ступень, я ощутила леденящий холодок ужаса, неприятно скользнувший по спине… замерла, боясь дышать… но вокруг по-прежнему царила гробовая тишина. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, направила своего светлячка влево, потому что справа от меня была глухая стена… мягкий свет разогнал многолетний мрак этого места, осветив бездонную черноту пропасти или ямы… у которой, казалось, внизу не было дна. А вот теперь стало не просто страшно, а по-настоящему жутко! Моя фантазия весьма ярко нарисовала мне, как в эту яму скидывают тела тех, кто перешёл дорогу равноправцам, или про кого просто забыли в темницах, или… первый десяток ступеней я преодолела одним махом. Крепко прижимая одной рукой кусок камня к груди, второй цеплялась за выступы, за корни, за любую неровность, которая бы помогла мне как можно быстрее преодолеть этот подъём.

Лестница упёрлась в преграду — деревянную дверь… точнее, в то, что от неё осталось. Она была настолько старой, что прогнила насквозь, и сквозь широкие щели виднелась земля и корни растений, цепляющиеся за остатки древесины.

Сердце забилось сильнее от радости — дверь вела не в Храм, этот проход выходил около него и был давно забыт равноправцами, а долгие столетия забвения просто сделали свою работу, заботливо прикрыв его землёй и растительностью.

Обхватив покрепче свой трофей, я, без сомнений, произнесла заклинание:

— Аэропорикки эпитхэсси! — у меня это заклинание воздушного удара скоро станет самым любимым, но ветка первенства всё равно пока у заклинания обездвиживания.

Я едва не оглохла от раздавшегося треска, словно гром прямо над головой грянул. Дверь, пусть и сгнившая, но придавленная сверху неизвестным количеством почвы, сдалась с первого раза, не то что некоторые упрямые металлические конструкции. Она вылетела с оглушительным грохотом, вместе с землёй и снегом, взметнувшимися фонтаном вверх и разлетевшимся во все стороны. В образовавшийся проём тут же хлынул вечерний полумрак, принося с собой морозный воздух, которым я не могла надышаться.