Книга Лекарство от разбитого сердца, страница 36 – Анна Платунова, Мария Фир

Тесса наклонилась и накрыла сухую старческую руку своей ладонью. Слов не было, но очень хотелось поддержать тьера Эверета.

— Нет-нет, детка, не грусти. Я считаю, что мне повезло! Я не сдался и не сломался, в отличие от многих моих товарищей по несчастью. Может быть, потому, что я все-таки Эверет. Упрямство — наша наследственная черта. — Старик невесело хмыкнул. — Я лечил на улице. В буквальном смысле слова: ставил стол и принимал всех, кто не мог позволить себе услуги целителя. Докеры, грузчики, рыбаки, фабричные рабочие и их семьи. Это сейчас наступили благословенные времена, когда существуют такие больницы, как эта! Где принимают всех… Платили мне кто чем мог — куском хлеба, рыбой, мелкой монеткой. Семьдесят лет назад я снял каморку над скобяной лавкой. Я до сих пор там живу.

— Вы так и не женились? — прошептала Тесса.

— Нет. Не женился и не завел детей. Я не хотел обрекать их на нищенское существование и на жизнь без будущего. Они бы наверняка унаследовали мой дар… Но теперь, когда я увидел этого мальчика…

Тесса нахмурилась, не понимая, о каком мальчике завел речь тьер Эверет, а старичок вдруг рассмеялся.

— Да, конечно, в твоих глазах он взрослый мужчина, но в моих — вы все дети. Я говорю о тьере Мортенсе. Подумать только! Разве я мог мечтать о подобном. Некромант и целитель, начальник отделения в больнице! Теперь я могу и умереть спокойно, зная, что у подобных мне есть будущее!

— Вы еще поживете, тьер Эверет! — воскликнула Тесса. — Мы вас подлатаем, вот увидите!

— Хорошо, детка, — не стал спорить старик и расслабленно закрыл глаза. — Как же славно!

Тесса встала, стараясь не шуметь и не мешать старику, который потратил на рассказ последние силы. Задвинула шторки, но оставила небольшой просвет, через который тьер Эверет мог смотреть на работу отделения, на целителей и пациентов и не чувствовать себя одиноко.

— Я буду вас навещать в течение дня, — пообещала она и сдержала слово: заглядывала, когда выдавалась свободная минутка.

Хотя во второй половине дня пациенты повалили толпой — и все с разными причинами. Июльское солнце немилосердно жарило — у людей и у не-людей мозги словно расплавились от жары. Иначе не объяснишь странные и нелепые случаи.

Дон Дорбл, гном и потомственный кузнец, решил зачаровать свою бороду охлаждающими рунами, чтобы не страдать от жара горна в такое пекло. Перестарался: борода заиндевела, покрылась коркой льда и примерзла к наковальне. Сыновья проявили молодецкую удаль, освобождая отца из ледяного плена: с бородой оторвался изрядный кусок кожи с подбородка. Вот только дон Дорбл больше переживал за бороду, чем за подбородок.

Двое студентов Академии, будущих стихийников, поспорили, кто эффектнее прыгнет в городской фонтан на Восточной площади. Лучше бы на площади Трех Корон ерундой занимались, тогда бы их отвезли в больницу святого Вернона, так нет же! Один наложил на себя левитационное заклятие, взлетел, но упал не в фонтан, а на каменный бортик. Перелом трех ребер. Второй, глядя на скрючившегося от боли друга, прыгать передумал, но поскользнулся на мокрых камнях мостовой. Перелом ключицы.

Молодой дурень, дон Авер, подмастерье в кожевенной лавке, на спор съел двенадцать стручков «драконьего дыхания» — магически усиленного перца, который выращивают специально для приготовления орочьей приправы. Орки переносят ее нормально, а вот люди — не всегда. Дон Авер явился в отделение скорой помощи с распухшим языком, слезящимися глазами и жалобами на огонь, который «жжет с обеих сторон».