Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 83 – Лилия Тимолаева

— Разрушить его окончательно, — продолжила я.

Это звучало яснее. Чище. Но рядом с чистотой стояла цена: род Грантов теряет голос, Дарион падает политически, Кассара и Бран могут быть разоблачены, но я становлюсь женщиной, которая нажала на эту точку с полным знанием последствий.

— Или заставить Дариона самому признать правду, — закончила я.

Оринт кивнул.

— Не перед вами в комнате хранителя. Не перед колокольней ночью. Перед Палатой, родами и теми, кто слышал его ложь.

— Он может отказаться.

— Может.

— Тогда?

— Тогда колокольня решит, что его клятва окончательно предала свой голос.

Я посмотрела на родовую ленту Грантов.

— И род заплатит.

— Да.

Мы спускались молча.

На втором ярусе я остановилась у главного каната. Ладони снова заныли, как только я увидела волокна. Ночная борьба уже стала частью башни: обрывки серебра, золотые нити чужих лент, след кольца. Я положила руку на канат, не дергая.

— Я не хочу, чтобы колокольня стала только местом наказания, — сказала я.

Оринт остановился ниже.

— Тогда сделайте так, чтобы она стала местом выбора.

— Вы говорите, как будто это легко.

— Нет. Я говорю, потому что легко уже пробовали без вас. Вышло то, что вы видите.

Внизу нас ждали Дарион и Сава.

Сава сидела за столом с мешочком, где лежал браслет, и делала несколько копий одного и того же описания. Дарион стоял у окна, лицом к двору. Когда я спустилась, он обернулся сразу. Я увидела, что за время нашего подъёма он успел отправить несколько распоряжений: на столе лежали две короткие записки с его печатью, у двери ждал мальчишка с северного рынка, которого Оринт использовал для быстрых поручений, а рядом с очагом стоял один из людей Грантов без герба.

— Бран согласился на встречу, — сказал Дарион.

— Быстро.

— Он не знает, что мы нашли на третьем ярусе.

— Но знает про браслет?

— Я сообщил, что у нас есть вещь Кассары с оттиском печати Палаты. Не сказал, какая именно.

Сава подняла голову.

— Он придёт?

— Не один. С Кассарой и двумя представителями Палаты. Через час у ворот.

Я посмотрела на мешочек с браслетом.

— Кассара признает?

— Нет, — ответили Сава и Дарион почти одновременно.

Они переглянулись. Я бы улыбнулась, если бы не была так устала.

— Тогда зачем встреча? — спросила я.

Дарион подошёл ближе, но остановился на привычном теперь расстоянии.

— Чтобы задать вопросы там, где колокольня может их услышать. И чтобы Бран понял: я больше не позволю вести дело без меня и за твоей спиной.

— Без меня, — поправила я.

Он задержал взгляд на мне.

— Да. Без тебя.

Это маленькое исправление стало важнее, чем могло показаться. Он не сказал «за моей спиной и твоей». Не поставил себя первым. Принял поправку. И снова эта опасная часть сердца шевельнулась, но я удержала её.

— Дарион, — сказала я, — если второй брак состоится при живой равной клятве, род Грантов потеряет решающий голос в Небесной палате.

Он не ответил сразу.

Только лицо изменилось. Власть, род, Небесная палата — эти слова были для него не пустыми. Я видела, как новость ударила по нему глубже, чем браслет, чем подделка, чем ночной приказ. Не потому, что власть была ему дороже правды. Я не знала, что ему дороже. Но потому, что теперь правда перестала быть личной бедой и стала угрозой всему, что он строил как глава рода.