Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 12 – Лилия Тимолаева

— Моё имя не стало точкой сопротивления. Его пытались стереть.

— Не играйте словами, леди Орвен.

— Вы только что пытались вычеркнуть меня словами, лорд Рихтер. Теперь они вам мешают?

По залу прошёл новый шёпот. Дарион шагнул между нами взглядом, если не телом. Я видела, что он ещё не решил, куда поставить себя в этой сцене. Рядом с Палатой? Рядом с Кассарой? Напротив меня? Или впервые за многие месяцы рядом с вопросом, на который у него не было готового приказа.

— Таисса, — произнёс он.

Я обернулась к нему.

В груди что-то дрогнуло от одного имени, и я разозлилась на себя за это. Он назвал меня ненужной перед залом, поставил рядом с собой другую женщину, согласился на старший протокол, под которым моя метка горела так, что до сих пор ныла рука. И всё же какая-то часть меня всё ещё отзывалась на его голос быстрее, чем на чужие обвинения.

— Объясни, — сказал он.

Одно слово.

Не «ты ранена?». Не «что это было?». Не «я ошибся?». Он требовал объяснений так же, как требовал отчётов у родовых управляющих.

Я посмотрела на него долго, пока шум в зале не стал плотнее, тревожнее. Пусть ждут. Пусть впервые за вечер не я одна буду стоять под чужим взглядом.

— Если бы я умела заставлять колокола говорить, Дарион, — сказала я наконец, — я заставила бы их зазвонить гораздо раньше. В тот день, когда ты впервые посмотрел на меня как на чужую. В тот вечер, когда моё письмо вернулось нераспечатанным. В ту минуту, когда ты позволил ей встать на моё место.

Кассара чуть подняла подбородок, но не вмешалась. Дарион потемнел лицом.

— Ты обвиняешь меня перед Палатой?

— Ты сам привёл меня сюда, чтобы Палата услышала наш брак. Она услышала.

Его глаза вспыхнули драконьим золотом. Совсем немного, у самого зрачка, но я знала этот свет. В нём не было превращения, не было огня наружу. Только знак, что внутри него поднялась сила, которую он привык держать на цепи.

Раньше этот золотой отблеск будил во мне странное спокойствие. Дарион был опасен для всех, кто стоял против него, но не для меня. Так мне казалось. Сегодня я уже не была уверена, на какой стороне его огонь.

— Колокольня молчала сто лет, — сказал он. — И зазвонила в тот момент, когда ты отказалась принять решение Палаты.

— Она зазвонила в тот момент, когда ты солгал.

Слова вышли ровными. Я сама удивилась, сколько сил нашлось в них. Может быть, потому что это уже сказала не только я. Потому что где-то за северной стеной древняя медь произнесла то, что мне не дали бы произнести без наказания.

Дарион сделал вдох, и на одно мгновение я увидела, как он борется с ответом. В нём была злость, но под ней шевелилось то самое сомнение, которое появилось после пятого удара. Он хотел оттолкнуть его, как отталкивал мои письма, мои вопросы, мои попытки достучаться до него. Но сомнение уже не стояло у двери. Оно вошло в зал вместе со звоном.

— Я не лгал, — сказал он глухо.

Брачная книга отозвалась коротким светом.

Не звоном. Не словом. Только вспышкой на нашем имени.

Этого хватило.

Шёпот в зале взлетел, как птицы, сорванные с крыши. Бран ударил ключом по столу, требуя тишины, но даже его жест вышел менее уверенным, чем раньше. Кассара посмотрела на страницу, и теперь я увидела страх отчётливо. Он не исказил её лица, не сорвал с неё маску, но зацепился за глаза. Она знала, что каждая попытка Дариона отрицать случившееся может дать книге новый повод заговорить.