Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 256 – Рика Лав

Я слегка опешил от очередных непонятных слов, вылетающих из её рта. Офисный что? Планк-тон? Это вообще что такое? Иногда у меня складывалось ощущение, что мы с Микэль говорим на разных языках, хотя слова вроде бы одни и те же используем.

— Микэль…

— Нет уж! — она решительно тряхнула волосами, отступая к двери. — Аудиенция ваша окончена, генерал! Извольте покинуть помещение!

Я устало покачал головой, поднимаясь с дивана. Почему же с ней всё так сложно? Может быть, подход неправильный? Может, мне стоит наплевать на эти человеческие традиции и светские условности?

Я драконорожденный, в конце концов. И мы со своими истинными парами ведем себя иначе, не так, как эти местные напомаженные, изнеженные, с их реверансами и правилами.

Решение пришло мгновенно.

Я стремительно пересек расстояние между нами и подхватил Микэль, ладони с наслаждением сжали её ягодицы, поднимая вверх.

Она взвизгнула от неожиданности и начала вырываться, извиваясь в моих руках, периодически изрыгая проклятия на каком-то незнакомом мне языке. Некоторые обещания моей скорой смерти были весьма и весьма изобретательными, надо признать.

Игнорируя её протесты, я вернулся к дивану, опустился на него и развел её бёдра в стороны, заставляя оседлать меня, устроиться верхом на коленях.

И, как по волшебству, она… мгновенно замолкла.

Просто замерла зверьком, сидя на мне в этой откровенной позе, смотрела своими изумленными глазами, губы слегка приоткрыты, дыхание участилось. И молчала, словно её внезапно лишили дара речи.

— А теперь, Микэль, — я придвинул её ближе, устраивая поудобнее. — Теперь мы спокойно поговорим.

Но спусковой крючок её темперамента снова отщелкнулся, и она принялась колотить меня кулачками по груди и плечам, выдавая целый поток непонятных, но явно ругательных слов.

— … эгоцентричный и невозможный… извращенец… как вы смеете… я тебе руки вырву и в… козлина ты…

Я перехватил обе её ладони одной своей и завел их ей за спину, удерживая в бережном, но непреклонном захвате. Теперь Микэль не могла меня бить, хотя и продолжала рычать, как дикарка.

Тогда я наклонился вперед, отчего наши бёдра соприкоснулись самым потрясающим и будоражащим образом прямо в области моего налитого паха, и почти невесомо коснулся губами её приоткрытого рта. Мимолетное прикосновение, едва касание, но Микэль послушно замолкла, задохнувшись на полуслове.

Повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине и нашим учащенным дыханием.

Несколько минут она просто сидела неподвижно, явно пытаясь осмыслить мои действия. Потом подняла голову и произнесла старательно ровным тоном, как будто ничего необычного не происходит. Как будто она не сидит на мне верхом в этой невероятно провокационной позе:

— Так о чем вы хотели со мной… пообщаться, генерал?

Я улыбнулся, не смог удержаться, и поднял свободную руку к её лицу, ладонь легла на щеку, большой палец провел по скуле нежным движением.

— А кто вам сказал, Микэль, что я хочу поговорить с вами о чем-то конкретном, а не просто… поговорить? Просто быть рядом, слышать ваш голос, видеть ваше лицо?

Она моргнула, не ожидая такого ответа.

— Это… это не ответ на вопрос, — пробормотала Микэль уже без прежней агрессии, скорее растерянно.

— Это единственный ответ, который у меня есть для вас, — я провел пальцами по её волосам, убирая упавшую на лицо прядь. — Мне не нужен повод, чтобы быть рядом с вами. Не нужна причина, чтобы видеть вас. Разве этого недостаточно?