Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 174 – Рика Лав

— Ты прав в одном единственном, Кейран. В мире действительно много жестокости. Много несправедливости. Много равнодушия и предательства. Многие взрослые действительно используют детей, эксплуатируют их, бросают, когда те становятся неудобными или перестают быть полезными. Это правда. Печальная, горькая правда. Но это не означает, что все взрослые такие. Это не означает, что я такая. И пока вы находитесь под моей крышей, я буду относиться к вам как к людям — маленьким людям, которые заслуживают уважения, заботы, крыши над головой и горячей еды на столе, — а не как к шавкам, как ты изволил выразиться.

Я выдержала паузу и добавила тише, но столь же твёрдо:

— Но взамен я ожидаю от вас уважения. К себе лично, к людям этого дома, которые работают не покладая рук, чтобы накормить и позаботиться о вас. И, что самое важное, к другим детям, сидящим рядом с вами за этим столом. Если вы не можете дать хотя бы этого минимума — элементарного уважения к окружающим, — то, боюсь, нам с вами действительно будет очень сложно ужиться под одной крышей.

Кейран смотрел на меня долго, напряжённо, и я видела борьбу, бушующую в его глазах — между желанием огрызнуться ещё раз, плюнуть мне в лицо словами, и чем-то глубоким, болезненным, что он старательно прятал за агрессией и сарказмом.

Наконец он фыркнул, резко отвёл взгляд в сторону и пробурчал себе под нос что-то совершенно неразборчивое, но больше не возражал, не пытался продолжить спор.

Я сделала глубокий вдох, ощущая, как руки дрожат от выброса адреналина, от напряжения этого короткого, но выматывающего разговора, но заставила себя расслабить плечи, разгладить лицо и улыбнуться — не широко, не фальшиво-радостно, просто мягко и успокаивающе:

— Теперь, когда мы договорились об основных правилах, хочу, чтобы вы знали ещё одну вещь. Вчера вечером меня официально назначили временной управляющей приюта. Это означает, что я отвечаю за вас не просто морально, а по закону, по документам, перед городской управой и короной. И я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы ваша жизнь стала лучше, а не хуже. Это тоже обещание.

Пауза, в течение которой несколько младших детей подняли головы и посмотрели на меня с робкой тоской.

— А теперь… приятного всем аппетита.

Я развернулась и вышла из столовой спокойным шагом, хотя внутри всё тряслось и угрожало вот-вот развалиться.

В холле остановилась, прислонившись спиной к прохладной стене, и закрыла глаза, делая несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Господи помилуй. Это было… тяжело. Намного, намного тяжелее, чем я ожидала, готовясь к этой встрече.

Шестнадцать детей. Шестнадцать травмированных, напуганных, озлобленных на весь мир детей, которые не верят взрослым, не верят обещаниям, не верят, что жизнь может быть другой.

Может быть… лучше.

Как я справлюсь с этим? Как мне вообще удастся достучаться до них, пробиться сквозь стены недоверия, которые они возвели вокруг себя?

— Леди Микэль?

Я вздрогнула, резко открыла глаза и увидела Лану — жену Пирта, стоящую в нескольких шагах от меня и смотрящую с беспокойством.

— Лана, — выдохнула я, выпрямляясь и отлепляясь от стены. — Извините, не услышала вашего приближения.

— Я хотела бы поговорить с вами, госпожа, — произнесла она негромко. В её тоне звучала настойчивость, которую было сложно проигнорировать. — Если вы, конечно, не слишком заняты сейчас. Это… это важно.