Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 133 – Рика Лав

За массивным дубовым столом, заваленным ещё одной горой документов, сидел седовласый крепкий плечистый мужчина лет пятидесяти — в строгом тёмно-сером камзоле с высоким воротником, с аккуратно подстриженной бородкой, умными, внимательными глазами за тонкими очками в золотой оправе.

Увидев меня, он поднялся — медленно, с лёгким трудом, очевидно, страдая от боли в спине или суставах, — и склонил голову в вежливом поклоне:

— Леди Верлис. Какая честь, прошу, присаживайтесь.

Он указал на стул напротив стола. Я опустилась на него со вдохом облегчения — ноги гудели после долгого дня хождения по рынку.

Ирений сел обратно, сложил руки на столе и посмотрел на меня выжидающе:

— Итак, леди Верлис. Чем могу быть полезен? Насколько я понимаю, речь идёт о приюте на ваших землях?

Я кивнула, доставая из ридикюля свой самодельный документ и документы на приют, которые нашла в сейфе. Положила их на стол перед ним:

— Да, господин Ирений. Речь идёт о именно отнем. Я недавно вернулась в своё баронство — меня не было там много лет, — и обнаружила, что приют находится в плачевном состоянии. Дети голодают, здание разваливается, финансирование не доходит до адресата. По словам нынешней служащей приюта, Веды, прежняя управляющая — некая Агнесса Кройт — воровала деньги, выделяемые городом на содержание приюта. Годами.

Ирений взял документ, который я составила, и начал читать, хмурясь всё сильнее с каждой строчкой. Я сидела молча, наблюдая за его лицом, пытаясь понять реакцию прежде, чем он озвучит свой вердикт.

Наконец он поднял глаза, снял очки, протёр их платком и надел обратно:

— Слухи ходили, — произнёс он медленно, задумчиво. — О том, что с приютом не всё в порядке. Но доказательств не было. Никто не обращался к нам напрямую, ни служащие приюта, ни жители деревни, ни… — он посмотрел на меня внимательно, — ни владелец земель. Почему вы раньше не приехали, леди Верлис?

Я сжала губы, подбирая формулировку:

— Я… я живу в поместье всего неделю, господин Ирений. До этого… до этого меня там не было по личным причинам. Я узнала о проблемах приюта только сейчас.

Он кивнул, но взгляд оставался пытливым, изучающим:

— Понимаю. Но почему тогда служащие приюта не приехали лично и не доложили? Ведь их зарплаты также выделяются из казны. Почему приют без надлежащего присмотра управляющего все это время?

Я растерялась. Вот правда растерялась…

Веда ведь уверяла меня, что им отказали в рассмотрении дела и перефинансировании, потому что, якобы, нет управляющей. Что они пытались обратиться, но их не стали слушать, отправили восвояси. Она… она солгала мне?

Но я не сказала этого вслух. Не стоило. Ещё не время обвинять Веду, не разобравшись до конца, что к чему. Может, она действительно пыталась, но её не приняли? Может, она просто не добралась до нужного человека? Может, её отфутболил какой-нибудь самодовольный секретарь, вроде того, что встретил меня внизу?

— Я… я не знаю точно, — призналась я наконец, решив не врать. — Мне нужно разобраться в ситуации глубже. Но факт остаётся фактом: приют в плачевном состоянии, дети страдают, деньги не доходят. И я хочу, чтобы это прекратилось.

Ирений задумчиво смотрел на меня несколько секунд, барабаня пальцами по столу, потом кивнул:

— Леди Верлис, готовы ли вы дать показания под следствием? Официально, под присягой?