Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 127 – Рика Лав

Одна — лет двадцати пяти, с пухлыми руками и ленивым взглядом — сидела у окна и шила что-то медленно, постоянно отвлекаясь, глядя в окно или вздыхая от скуки.

Вторая — худенькая, бледная, лет девятнадцати-двадцати, с рыжими волосами, убранными под косынку, — работала в углу, почти в темноте, как только видела что-то?

Но быстро и умело штопала огромную кучу одежды. На её руках я заметила ссадины, следы от уколов иголками, мозоли. Она не поднимала глаз, не отвлекалась, просто работала — методично, сосредоточенно, словно от этого зависела её жизнь.

Гертруда проследила за моим взглядом и поморщилась презрительно, махнув рукой в сторону рыжеволосой девушки:

— Не обращайте внимания, госпожа. Это Элис, подмастерье. Бездарность, но я её учу, облагораживаю. Из жалости взяла, между прочим, ко мне на обучение попасть честь какая! — она понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Семья разорилась у нее, родители умерли, некуда ей было идти. Вот я и приютила, кормлю, одеваю, учу ремеслу. Хотя толку от неё мало. Годится только старьё штопать.

Я посмотрела на Элис внимательнее. Девушка вздрогнула от слов Гертруды, но не подняла глаз, продолжая работать.

В голову закралась мысль, я подошла ближе, не обращая внимания на разглагольствования хозяйки, разглядывая работу девушки.

Швы были ровными, идеально ровными. Аккуратными, почти невидимыми. Она штопала дыру на рукаве старой рубашки так умело, что след починки едва угадывался.

— Вы шьёте для знатных дам, я правильно понимаю? — обратилась к Гертруде, не отрывая взгляда от работы Элис.

Хозяйка выпрямилась гордо, задирая нос:

— Разумеется! Мы уважаемый модный дом! Шьём только для избранных! Для тех, кто ценит качество и изысканность! Простую крестьянскую одежду мы не шьём, это не наш профиль. Если вы ищете что-то подобное — вам не сюда!

Она закончила с гонором, отчего я усмехнулась, но промолчала. Вместо этого спросила:

— А можно мне поговорить с вашей подмастерьем? С Элис?

Гертруда нахмурилась недовольно:

— Зачем? Она ничего путного вам не скажет. Девчонка неразговорчивая, только и умеет, что платья портить.

— Всё равно хочу поговорить, — настояла я.

Гертруда поджала губы, но кивнула, сморщившись:

— Пожалуйста. Только не путайтесь под ногами долго, раз покупать не собираетесь!

Я подошла к Элис, которая за всё это время так и не подняла глаз. Присела на корточки рядом с ней, чтобы быть на её уровне:

— Элис? Меня зовут Микэль. Можно задать вам несколько вопросов?

Девушка вздрогнула, наконец подняла глаза — они были серыми, большими и испуганными, как у зверька. Кивнула неуверенно:

— Да… да, госпожа. Конечно.

— Вы давно шьёте? — спросила мягко, стараясь не напугать её ещё больше.

— С детства, — ответила Элис тихо, почти шёпотом. — Мама меня научила, она была швеёй. Очень хорошей швеёй. Шила для всей нашей деревни. А когда родители умерли, а наш дом сгорел… мне пришлось искать работу. Попала к мадам Гертруде. Она… она сказала, что научит меня шить для знатных дам, что я стану настоящей мастерицей. Но…

Она замолчала, опуская взгляд.

— Но вы только штопаете старьё, — закончила я за неё, и Элис кивнула, не поднимая глаз. — Сколько вам платят? — спросила прямо.

Элис покраснела, явно смутившись:

— Два… два медяка в неделю, барыня. И еду. И место для сна — на чердаке, над мастерской.