Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 120 – Рика Лав

Я почти ничего не почувствовала. По сравнению с бывшим мужем, это было не так страшно, но столь же мерзко.

Я очень хорошо вжилась в роль. Сделала все, чтобы довезти Анику до этого приюта и найти ей новый дом, чтобы ее не отобрали раньше, чтобы меня не шантажировали ею. Я… устала.

И в ту ночь, когда я отвела Анику к дверям приюта… я не хотела избавиться от дочери из ненависти.

Я хотела спасти её. От себя, от своего медленно наступающего безумия. От жизни, которая убивала нас обеих.

Я хотела, чтобы её забрали туда, где о ней позаботятся. Где она не будет слышать моих криков, не будет видеть моих слёз. Не будет просыпаться по ночам от звуков ударов и ругани.

И чтобы малышка не скучала по мне, чтобы не искала меня, не плакала… я кричала на неё в последний раз. Говорила ужасные вещи, которые разрывали моё сердце на части, заставляя саму себя верить в это, верить в то, что она причина всего в моей жизни — отсутствия любви моего отца, почти нищеты при богатом приданном, страха мужчин, страха жизни. Где-то в глубине моей черной души именно это и шептало мне очерствевшая часть меня теми ночами и днями, когда я теряла рассудок.

Я надеялась, что это заставит Анику разлюбить меня. Заставит забыть, заставят ненавидеть меня также сильно, как я сама ненавидела себя.

Потому что я… я планировала покончить с собой. В ту же ночь, как только оставлю её в безопасности. И даже… даже подумала, что если ее не примут, то я готова шагнуть с ней в пропасть со скалы вместе, я всерьёз примерялась к обрыву. Мое безумие достигла дна.

Но у дверей приюта Аника вдруг обняла меня. Крепко-крепко, обхватив ручками мою талию. Прижалась щекой к моему боку, держась ладошкой за мою ручку, и прошептала:

«Мамочка, не плачь. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты была счастливой. Не отдавай меня, пожалуйста, я буду самой послушной!»

А потом начала молиться — тихим детским голоском, шепча мне куда-то в районе пупка:

«Боженька, пожалуйста, сделай так, чтобы моя мамочка перестала плакать. Чтобы она больше никогда-никогда не грустила.»

Тепло её ладошек. Запах её волос. Безграничное доверие в её голосе.

Это было последнее, что я помнила.

Тепло. Любовь.

Прощение, которого я не заслуживала.

Не заслуживала!

А потом… потом темнота.

И я была… счастлива.

Я проснулась с криком.

Рывком села на кровати, хватая ртом воздух, как утопающая, вынырнувшая на поверхность. Сердце колотилось бешенная птица на грани смерти. Всё тело было в холодном поту, простыня прилипла к коже, а руки дрожали — мелко и неконтролируемо.

— Микэль! — раздался испуганный голос Мары, и через секунду она уже была рядом, обнимая меня за плечи. — Микэль, что случилось⁈ Вам приснился кошмар⁈

Я не могла говорить, что там — не могла дышать нормально. Только хватала воздух, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать снова. А кричать хотелось. Хотелось выть от пережитого собственным разумом и телом!

Потому что теперь я знала. Знала ВСЁ.

Кайлас — отец Аники. Биологический отец!

Та ночь, то отчаяние…

И Аника! Аника — дочь драконорожденного генерала.

А он даже не знает, совсем не знает. И эти его слова про то, что он ненавидит ложь больше всего на свете.

— Господи, — зашептала я, обхватывая голову руками, раскачиваясь из стороны в сторону, — господи, что мне теперь делать? Что делать?