Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 105 – Рика Лав

— Спасибо, Мара, — улыбнулась ей. — Спасибо, что ты здесь. Со мной. Не знаю, как бы я без тебя справилась.

Девушка покраснела, опустила глаза:

— Да что вы… Микэль. Это я должна благодарить вас. За то, что взяли меня. За то, что доверяете. И особенно за то, что… за то, что относитесь ко мне не как к прислуге, а как к… как к человеку.

Я протянула руку и сжала её ладонь:

— Ты мне как подруга, Мара. Одна из немногих в этом мире, кому я могу доверять.

Пирт присоединился к нам, тяжело опускаясь на край пледа и вытирая вспотевший лоб платком. Достал свою флягу с водой, открутил пробку и сделал несколько больших, жадных глотков. Потом протянул флягу мне:

— Госпожа, не желаете? Вода свежая, холодная, из родника набирал ещё утром.

Я благодарно приняла флягу и пила — вода действительно была холодной, с лёгким привкусом родниковой воды. Я сделала несколько глотков, потом передала флягу Маре.

Мы ели молча, наслаждаясь простой пищей, свежим воздухом, тишиной, нарушаемой только пением птиц в кустах шиповника, жужжанием пчёл, хрустом травы под ногами лошади, которая теперь щипала траву неподалёку, привязанная длинной верёвкой к столбу ограды.

Пирт жевал копчёное мясо и вдруг произнёс, словно невзначай, глядя куда-то вдаль:

— Знаете, госпожа, я раньше думал, что все знатные дамы — это такие… хрупкие создания. Вроде как фарфоровые куколки, которых нужно оберегать от всего, даже от лёгкого ветерка, чтобы не упали, не разбились. Но вы… — он повернулся ко мне, и в его глазах читалось искреннее уважение, — вы другая. Вы сильная. Очень сильная. Сильнее многих мужчин, которых я знал.

Я почувствовала, как краснеют щёки, как неловкость поднимается волной, заставляя отвернуться:

— Я не сильная, Пирт. Правда. Просто… делаю то, что нужно. То, что правильно. Что ещё мне остаётся? Сидеть и ныть о том, как мне страшно?

Мастер качал головой, не соглашаясь:

— Нет, госпожа. Это и есть настоящая сила. Делать то, что нужно, даже когда страшно. Даже когда не знаешь, что будет дальше и чем всё это обернётся. Даже когда все вокруг говорят, что ты не справишься, что ты слишком слабая, слишком молодая, слишком неопытная. Вы не слушаете их, просто идете вперед. И это… это вызывает уважение, госпожа.

Мара кивала в знак согласия, и я, наконец, осознала, что эти двое — мои люди. Действительно мои.

Не из-за денег, которые я им плачу, не из-за статуса баронессы, который ничего не значил лично для меня, а потому что они верят в меня. Верят, что я справлюсь. Верят, что я не брошу их, не обману и не предам. И это было… ценно.

Мы закончили перекус, собрали остатки еды обратно в свёрток, отряхнули плед от крошек и травы. Пирт поднялся первым, потянулся, потом подал руку мне, помогая встать. Мы снова забрались в телегу — я и Мара на сено, Пирт на козлы, — и продолжили путь.

Теперь уже сумерки сгущались быстрее, заметнее, и небо на востоке становилось тёмно-синим, почти чёрным, усеянным яркими звёздами, которые загорались одна за другой, как свечи на огромном алтаре.

Я достала из ридикюля маленький интересный фонарик со свечой внутри — Сара предусмотрительно положила его в дорожную сумку, — зажгла свечу от кресала, которое дала Мара, и тёплый мягкий свет заполнил внутреннее пространство телеги, отгоняя наступающую темноту, создавая уютный кокон, в котором можно было спрятаться от внешнего мира.