Книга Пленница судьбы, страница 95 – Элиан Вайс

Белый, почти незаметный под загаром, но все еще ощутимый под пальцами. След от укуса. Печать первой ночи.

— Ты помнишь этот шрам? — спросил вдруг Даркейн, и голос его упал до шепота. Он медленно провел подушечкой большого пальца по рубцу, и по телу Арии побежали электрические искры.

— Я никогда его не забуду, — выдохнула она, прикрывая глаза от нахлынувших воспоминаний. — Ты оставил его в нашу первую ночь. Когда укусил меня до крови. Ты был словно дикий зверь.

— Я был другим, — в его голосе послышалась горечь сожаления, такая глубокая, что у Арии сжалось сердце. — Слепым. Злым до мозга костей. Бесконечно одиноким. Я не знал, что с тобой делать, потому что ты… ты была всем. Я боялся, что ты уйдешь, как уходили все до тебя. Что ты посмотришь на меня при свете дня и увидишь не мужчину, а чудовище из легенд.

— А сейчас? — она развернулась у него на коленях, устраиваясь поудобнее, и обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. — Что ты видишь сейчас?

— Сейчас я смотрю на тебя и знаю, что ты видишь меня, — он накрыл ее ладони своими, прижимая их к своим щекам. — Настоящего. Без маски. Не короля, не проклятие, не монстра. Только меня. Даркейна.

— Ты — мой, — прошептала Ария с такой яростной собственнической интонацией, что он вздрогнул. — Ты всегда был моим. Даже когда притворялся чужим и пытался меня запугать. Даже когда надевал эту корону и строил из себя ледяного тирана. Ты — моя половина.

Он поцеловал ее. Медленно. Глубоко. Так, как целуют после долгой голодной разлуки, хотя они виделись каждую минуту, каждую секунду этого года. Его язык сплелся с ее языком в чувственном танце, а руки сжали талию до легкой сладкой боли.

Ария ответила с той же страстью, но без дикой гонки. Это был не поединок характеров, не подчинение и не попытка доказать свое превосходство. Это была любовь. Зрелая, выдержанная, как дорогое вино.

— Помнишь, ты обещал отпустить меня? — лукаво спросила она, резко оторвавшись от его губ и тяжело дыша.

Даркейн замер в секундном ступоре. Его руки на ее талии напряглись.

— Помню, — произнес он низко, и голос его стал серьезным, даже мрачным. — И я солгал тебе тогда. Бессовестно, нагло солгал, глядя прямо в глаза.

— Я догадывалась, — Ария улыбнулась уголком рта. — Ты хоть на секунду допускал мысль отпустить меня?

— Нет, — он мотнул головой решительно и резко, алые глаза вспыхнули. — Никогда. С первой секунды, как ты переступила порог моего дворца, я знал: ты останешься. Не потому, что у тебя нет выбора. Не потому, что магия привяжет тебя за горло. А потому, что я сделаю всё. Я переверну небо и землю, я уничтожу любого, я отдам свою жизнь, но ты не захочешь уходить. Ты полюбишь меня так же, как я тебя.

— Ты чудовищно рисковал, — напомнила она, скользя кончиками пальцев по его скуле.

— Ради тебя я готов рискнуть всем, — он провел пальцами по ее спине, медленно, с нажимом, вдоль линии позвоночника, вызывая у нее дрожь. — Если бы ты ушла, я бы умер. Без магии, без яда. Просто мое сердце остановилось бы. Ты — моя жизнь, Ария. Моя свобода. Ты — проклятие, которое обернулось единственным спасением.

— Красиво стелешь, мой король, — прошептала она, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

— Я говорю правду, — он большим пальцем стер слезинку, сорвавшуюся с ее ресниц. — Впервые в своей долгой, гнилой и пустой жизни — только чистую правду.