Книга Но я не княжна!, страница 86 – Ксения Васёва

— Очередное варварство?! — ревниво выдала Сиренка — сестра Ясмины, судя по их общению.

— Да какое варварство?! — возмутился язычник. — Обученную хорошую лекарку днём с огнём не сыщешь, в чужие земли не заманишь, а жён и дочерей наших тоже лечить надобно! Если найдётся такая, с неё пылинки сдувать готовы! А ваша девка даже с воинами справляется! Постой, эта сестра твоя, что ли? — осознал он.

— Ага! — отозвалась Сиренка. — Старшая.

— Ежели сестрицу твою обижают, то зови её к нам! В языческих землях золотом за лекарку платят, дом справляют всем миром! Девица приятная, кому-нибудь да приглянётся...

Ясмина уже не плакала — краснела аки помидорка. Зато воевода чуть носом землю не взрыл:

— Это моя знахарка, язычник!..

— Тише, Клим, — подруга наконец-то собралась, — спасибо, добрый молодец, но мне в Ладани нравится. Сиренка! Ты почему с язычником одна гуляешь? Неужто мать отпустила?

— Я не спрашивала! Приглянулся мне язычник, вот и позвала гулять! Я чуть с лестницы не упала, а он силой своей удержал — так и познакомились!

— Сиренка!!!

Семейные разборки грозили затянуться — и я решила вмешаться.

— Ясмин, а сколько лет твоей сестре?

— Семнадцать! Она ещё маленькая!

— Неправда! Ты сама в семнадцать с воеводой обжималась! И было ему, как Деяну, двадцать три!

Пока Ясмина хватала ртом воздух, воевода сменил гнев на милость:

— Да пусть гуляют, — разрешил он, — но учти, Деян — в случае чего, ты по законам империи ответишь. Я Авдея предупредил, и тебя предупреждаю — на рудники пойдёшь, за восточные горы, если девицу обидишь. Понял меня?!

— Понял! У меня, может, намеренья серьёзные! — пробурчал язычник, сжимая ладонь Сиренки.

* * *

До вечера мы дружно готовили. Полный обед, салат, пироги. Такое ощущение, что Ясмина вдохновлялась трудотерпией. Она протёрла полы и пыль в избе, и даже попыталась наколоть дров для бани. К счастью, разум победил, и подруга осела на табуретку. Подумав, я достала из сундука бальзам на спирту и заварила нам чай.

— Ну рассказывай, — потребовала я, садясь напротив. За окном уже смеркалось, и снова начался снег. Дорожки в Ладани чистили лучше, чем в моём родном городе, но кажется, завтра мы проснёмся в сугробе.

Глаза у Ясмины подозрительно заблестели.

— Да нечего рассказывать, — она хлебнула алкогольный чай, — я, когда мать Весенки вижу, ту ночь чёрную вспоминаю. И горько мне становится, и тяжело, и досадно.

— Какую ночь? — подтолкнула я. — Говори уже!

— Про роды у Весенки. Меня посреди ночи Клим разбудил. Жене плохо, и ребёнок не закричал, а повитуха руками разводит. Я прибежала, а Весенка холодная уже, — Ясмина вновь залилась слезами, — девки-служанки вокруг носятся, а у самих глаза огромные. Я за ребеночка взялась, до утра пыталась сердечко запустить, да всё равно оно остановило-о-ось!

Я указала на кружку — мол, пей-пей, не забывай. Она сделала большой глоток и закашлялась, бедная.

— Ты знаешь, — сбивчиво продолжила Мина, — я ведь могла её с ребёночком спасти. Только бы они пораньше позвали!.. Повитуха сглупила, травками специальными Весенку не напоила. На авось понадеялась, старая дура! Ко мне обращаться Весенке мать запретила — Клим на свой страх и риск примчался! Видел уже, что жена не справляется! А утром я на крылечке сидела и богиню благодарила, что мне выбирать не пришлось. Я ведь его люблю, Таш. Представляешь, чего бы мне стоило Весенку спасать?!.. Видимо, богиня за эти мысли и наказала. И ни семьи у меня не будет, ни дете-е-ей!