Книга Но я не княжна!, страница 23 – Ксения Васёва

У меня разом заалели щёки. Попала Таша в прошлое, расслабилась! Волосы несвежие, зубы не чищены, про баню я вообще не думала. Девушка из двадцать первого века, называется!..

Весь утренний туалет занял у нас минут семь. Когда мы почти собрались, в избу вплыла одухотворённая Лапка.

— Ой, Мина, сколько женихов понаехало! — выдала она. — Всех девиц залежалых пристроим, даже тебя!

— Лапка у нас дочка свахи, — просветила меня Ясмина, — мамкино ремесло вовсю осваивает, но замуж что-то не торопится!

— Вот выдам тебя, самую вредную — и со спокойной душой замуж пойду! Скорее, девки, у нас женихи стынут!

— Язычники?!

— Не язычники, а уважаемые подданные империи, которые золотом платят! — наставительно поправила Лапка. — Давайте-давайте, на выход!

— С виду ты парень здоровый, руки-ноги целы. Чего в доме знахарки забыл? — долетел до нас хмурый голос воеводы. Посол и гость столичный остались за калиткой, а сам воевода зашёл во двор. Мы застали его в паре шагов от Микуши. Мой "холоп", навалившись на стену, безмятежно чесал разомлевшую Астру.

На воеводу он даже не взглянул.

— Так... в каждом доме рука мужская нужна! Дымоход проверить, крышу подлатать или дров нарубить. Чего ж не помочь-то, если просят?..

— Просят — помоги, — сощурился воевода, — но лезть не смей. Узнаю, что ты к Ясмине приставал — пожалеешь.

Мы с Лапкой, не сговариваясь, уставились на покрасневшую знахарку.

— Неужто мужской интерес у воеводы имеется?.. — Микуша аж голову поднял, а я обречённо застонала. Боже, какое незамутнённое сознание, хоть в музее выставляй! — Не в обиду будет сказано, но Ясминка-то хорошая, ладная, с приданым! Не я, так другой молодец позарится! Ты бы интерес свой обозначил, табличку на забор повесил...

— Не твоё собачье дело, холоп! — воевода резко схватил его за ворот и припечатал к стене. Зашипела потревоженная Астра, но мужчины не обратили на неё внимания. Осознав, что запахло жареным, я сбежала с крыльца и... меня вероломно перехватили! Девушки!

— Ты куда в мужские разборки полезла?! — вполголоса отчитала Лапка. — Совсем ум потеряла?!

— Понял-понял, не дурак! — пошёл на попятную Микуша. По комплекции они с воеводой не сильно-то и отличались. Просто Микуша в рубахе напоминал медведя-шатуна, а городской глава в длинном белом кафтане смотрелся приличнее, благороднее.

— У меня в Ладани своя цель, — тихо пробурчал Микушка. Усмехнушись, воевода наконец его отпустил.

— Если ты про девицу сероглазую, то не по Сеньке шапка!

— Ты, воевода, не горячись, и про табличку не забудь! Мол, знахарка женская, охраняется, значится, государством...

Со стороны забора раздался неприкрытый мужской хохот, а я вцепилась Микуше в рукав и оттащила от воеводы.

— Это мой холоп! — предупредила я на всякий случай. — Он больше не будет, честно!

Под смешки Ясмины воевода и сам разулыбался.

— За таким холопом глаз да глаз нужен, — пожурил он и повернул к выходу, — пойдём, Ясмина, по дороге всё объясню!

* * *

За Ясминой, конечно, увязалась и Лапка, и мы с Микушей. Языческий посол отропело уставился на нашу процессию, а второй молодец только похмыкал.

— Воевода Клим, представь нам гостей, пожалуйста, — мягко попросила Ясмина, видимо, не желая будить лихо. От шёлка в её голосе мужчина совсем растаял.