Дом ярла вспыхнул, да так ярко, что дурак бы понял: без греческого огня не обошлось. И неважно, что из домишек и хибар уже выбегали полуодетые люди. Важно, чтобы Ронгвальд и те, кто был с ним, смогли выбраться.
— По-мо-ги-те! — не своим голосом заверещала я. — Спасайте ярла!
И помчалась к пылающему дому, словно одна могла заменить пожарную команду.
Заговорщики, не будь дураки, подожгли здание и с западной, и с восточной стороны — там, где располагались оба входа. Западная стена вместе с крыльцом пылала так, что подойти невозможно; от неё огонь уже карабкался на крышу. А вот с восточной схалтурили: то ли зажигательной смеси не хватило, то ли умения её использовать. Потому пламя здесь лишь вяло лизало брёвна и дверные петли.
Однако сам выход враги заблокировать успели, вбив между полотном и косяком несколько специальных кольев. И несмотря на то что дверь сотрясалась от ударов, запоры эти держали крепко.
«Надо помочь!» — ударило в висках, и я с бесстрашием, достойным лучшего применения, бросилась к входу.
Не обращая внимания на жар и опасную близость огненных языков, помогая себе кинжалом, попыталась вытащить тот из кольев, который показался вбитым наиболее халтурно. И уж не знаю, каким чудом, но у меня получилось — проклятая деревяшка отлетела в сторону.
И почти тут же отбросило от двери и меня — чья-то жёсткая рука, схватив за плечо, швырнула на землю.
— Дрянная девка! — рявкнул незнакомый мужик в доспехах, занося надо мной топор.
Я на инстинктах шарахнулась вбок. Лезвие свистнуло совсем рядом, обдав ветерком. А я, сама от себя не ожидая, яростно заорала и бросилась мужику под ноги.
Он не удержал равновесия. Упал, и я почти наугад ткнула в него кинжалом. Не поняла, куда попала: в бедро, как Дагену, или в филейную часть. Но попала точно — такой отборной брани позавидовал бы любой прораб.
Впрочем, времени на оценку чужого владения обсценной лексикой я тратить не стала. Вскочила, увидела, как распахнулась треклятая дверь, бросилась к выскочившему из дома Ронгвальду… И тут меня подвело травмированное колено.
Я запнулась на ровном месте. Упала, выронила кинжал, но ни нащупать его, ни уж тем более встать не успела — меня грубо вздёрнули вверх. К шее больно прижалось что-то острое, и над самым ухом голос Дагена пролаял:
— Ни с места, ярл! Ни с места, или я прирежу твою жену, как бешеную свинью!
Ронгвальд замер, и замерли воины позади него. Всего мгновение стоп-кадра, и кто-то выкрикнул:
— Он лжёт, ярл! Он схватил какую-то жалкую тиру!
Достаточное основание действовать для всех, кто не знал подоплёки происходящего.
Но не для Ронгвальда.
«У Дагена получится, — в рассудочном прозрении поняла я. — Он и остальные смогут уйти, прикрываясь мной… А затем в лучшем случае перережут мне горло. Поэтому никаких переговоров с террористами».
И не давая себе возможности струсить, затараторила, изображая надтреснутый старческий голос:
— Ой-ой-ой, пустите, господин! Какая жена, обознались вы! Я бедная Улла, верная тира хозяина Харальда! Молю, господин, пустите!
— Ах ты тварь! — разъярённым зверем взвыл Даген, и по шее побежала щекотная струйка крови. — Врать вздумала?! Да я тебя!..
И захлебнулся словами одновременно с раздавшимся буквально у меня над ухом глухим ударом.
Лезвие у моего горла исчезло, как и стальная хватка. Не тратя ни секунды, я отчаянно рванулась вперёд и снова упала бы, не подхвати меня под локоть надёжная рука.
— Цела? — Передо мной возникло полное тревоги лицо Ивара.
А над Хаугардом уже гремел голос Ронгвальда:
— Схватить чужаков! Защищать тиру!
«Защищать… меня?»
— Идём, идём! — Ивар подхватил меня за талию и повлёк к ярлу, на фоне пылавшего дома выглядевшему настоящим богом гнева.
Получившие приказ дружинники бросились вперёд, и вместе с ними неслось яростное:
— Хватайте чужаков!
Подбежавший к нам воин, смутно знакомый мне по свадебному пиру, играючи подхватил меня на руки и понёс к Ронгвальду; Ивар, хоть и немного кривясь на один бок, прикрывал его, сжимая в руке топор и цепко оглядываясь по сторонам.
— Тира цела, ярл! — доложил воин, опуская меня на землю перед Ронгвальдом, и я не удержала шипение от боли, из-за неудачного движения прострелившей долбаное колено.
— Цела? — Ронгвальд машинально протянул ко мне руку, желая поддержать, но не видя как.
— Да, ярл. — Для его спокойствия я позволила себе схватиться за твёрдое предплечье. — Ивар спас меня.
— Оглушил Дагена, — хмуро подтвердил сын Ульрика, и мне послышалась в его словах нотка вины.
— Так и надо! — выпалила я, защищая Ивара перед его совестью. — Он собирался отправить тебя рабом на рынок Булгара и не заслуживает сожалений!
— Что ты несёшь? — Естественно, Ивар не мог взять и сразу поверить в настолько отвратительные планы того, кого знал едва ли не с детства.
— Всё выясним позже, — властно остановил нас Ронгвальд, убирая за пояс боевой топор очевидно доведённым до автоматизма движением. — А пока, — он повернул голову ко мне, — будь моими глазами, Сиара Счастливица. Что происходит сейчас в Хаугарде?
— Подожди, ярл, — до меня только сейчас дошло, что надо сообщить важную информацию. — Чужаки проникли за ограду вон там. — Я указала направление, однако тут же сообразила, что меня не видят. — На севере… северо-востоке, в стороне дома врачевания. Может, они и уйти захотят тем же образом.
Ронгвальд кивнул и бросил стоявшему рядом с нами воину:
— Хрофт, возьми кого-нибудь и проверь.
Дружинник замялся — он, по сути, оставался единственным телохранителем при ярле. И Ронгвальд, поняв эти сомнения, успокоил:
— Со мной Ивар Ульриксон, доказавший свою верность.
Хрофт нехотя кивнул:
— Хорошо, ярл, — и быстрым шагом отправился в указанную мной сторону (не забывая, впрочем, то и дело оглядываться на нас).
— Говори, Сиара, — между тем повторил распоряжение Ронгвальд, и я, больше не прекословя, принялась рассказывать.
