Плотно притворила дверь, обернулась и встретила внимательный, но вместе с тем полный облегчения взгляд Ивара. Тем не менее вслух раненый проронил лишь:
— Даст Асатор, тебя не хватятся. А пока спрячься где-нибудь… хотя бы вон в том ларе.
Я проследила направление его взгляда: ну да, в углу стоял большой плетёный ларь, в котором я, пожалуй, могла бы поместиться… Если бы он был пустым. Но наверняка в нём лежали какие-то запасы, а значит, мне места не нашлось бы.
Тем не менее я подошла, откинула крышку и с удивлением обнаружила, что он почти пуст. Только на дне лежали несколько мешочков (видимо, с крупами) и стоял небольшой короб (у Агды в таком хранилась мука).
— Ну как? — с тревогой осведомился Ивар.
— Спрячусь! — успокоила я и подтвердила слова делом.
Аккуратно, чтобы не испортить продукты, забралась в ларь и, чувствуя себя Машенькой из народной сказки, прикрыла крышку.
Кажется, Ивар выдохнул. Но даже если так, то сразу же напустил на себя командирскую строгость и негромко распорядился:
— Сиди в нём, пока не дам сигнал. Разговор с ярлом начну я.
«Сразу видно, что ему полегчало, — беззлобно хмыкнула я. — Как настоящий мужик взял операцию в свои руки. Ну, пускай. Что я хочу сказать Ронгвальду, всё равно скажу. А первой или второй, неважно».
Просидеть в ларе мне пришлось порядком. Или так только казалось из-за неудобной позы и снедавшего меня нетерпения? Хорошо ещё, что через щели в плетении внутрь нормально поступал воздух, и не было риска задохнуться.
Но вот мой напряжённый слух как будто уловил шаги. Я напряглась: неужели пришёл? Или целительница вернулась с отказом? Или мне просто чудится?
Нет, не почудилось. Скрипнули петли открывшейся двери, и твёрдые размеренные шаги подтвердили: вошёл мужчина.
— Спасибо, что откликнулся, ярл.
Слова Ивара сопровождались шорохом: уж не вздумал ли он сесть? Совсем здоровым себя почувствовал!
— Родственникам должно уважать просьбы друг друга, — раздался голос Ронгвальда, и от его глубины мои руки снова покрылись гусиной кожей. — А ты к тому же ранен. Что ты хотел сказать? Я слушаю.
Однако Ивар отчего-то не стал переходить к делу.
— Прости, ярл. Прости, брат, но разговор этот только для двоих.
Даген? Здесь Даген? То-то мне показалось, что звук шагов был как-то вразнобой. Но вот же зараза — увязался!
— Ты уверен, брат? — Многозначительно, даже, пожалуй, со скрытой угрозой.
Впрочем, Ивара она не проняла.
— Полностью.
Я буквально видела, как Даген сжимает губы, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее. Ронгвальд молчал, благоразумно не встревая между родственниками, и после долгой паузы Даген всё же сдался. Буркнул:
— Хорошо, брат, — с явственным подтекстом «я тебе припомню».
Вновь раздался звук шагов, скрипнули петли, негромко, но раздражённо хлопнула дверь. Непродолжительное молчание, и Ивар заговорил:
— Дело в том, ярл, что…
Осёкся — его прервали? Лёгкий шорох — что же там происходит? Резкий скрип двери, приглушённое оханье.
— Разговор этот — для двоих, — с обманчивой мягкостью произнёс ярл, и я невольно расплылась в злорадной ухмылке.
Даген вздумал подслушивать? Вот же идиот! А Ронгвальд хорош — такому слуху летучая мышь позавидует.
Только бы меня не услышал. А то ткнёт ещё мечом превентивно или дружинников позовёт, и пойдёт мой хитрый план к волку Гери в лес.
Мысль была более чем своевременной. И когда виноватое бормотание оборвала закрывшаяся дверь, я даже дыхание затаила.
Раздались шаги, теперь уже внятные. Какой-то шорох. И ярл как ни в чём не бывало произнёс:
— Слушаю тебя, Ивар Тисовое Копьё.
Ивар начал не сразу: переигрывал начало речи?
— Ярл. — Похоже, он решил не растекаться мыслью, подобно Баяну или ещё какому скальду, а высказать всё конкретно. — Ты должен отменить свадьбу с моей сестрой.
— Вот как? (Я подумала, что здесь Ронгвальд приподнял брови.) И почему же?
— Потому что та, кто приехала под именем Бьорг Красивые Волосы — не моя сестра. Отец… — Ивар запнулся. — Отец считает, что скоро тебя ждёт опала и, возможно, смерть… Он не захотел жертвовать Бьорг.
— Вот как, — повторил ярл уже без вопроса. — И кого же мне на самом деле сосватал Серый Лис?
Ну, пора.
— Меня. — Откинув крышку, я встала в ларе. — Тиру, которую сделали лейсинг, чтобы смягчить оскорбление.
