Я и до этого была ни разу не спокойна, а теперь мои нервы вообще взвинтились на максимум. И даже пойманный мной успокаивающий взгляд Агды мало помог. Однако единственное, что я могла сделать, — это пропустить старуху вперёд и хотя бы символически, хотя бы на несколько секунд спрятаться за её спиной.
Это было моё первое появление в долгом доме, но от волнения я почти не запомнила обстановку. Осталось в памяти, что он был и вправду очень длинным, и крышу поддерживали не четыре, как в женском доме, а гораздо больше столбов. Освещение здесь было ярче, лавок больше, на стенах развешаны трофеи — охотничьи и военные. Агда как-то сразу ушла в сторону, и мне пришлось самой идти через весь дом к восседавшим на высоких хозяйских креслах Ульрику и Кельде. По обеим сторонам от них уже на лавках сидели Ивар, Бьорг с перевязанной ногой, которую она держала на низкой скамеечке, и Даген. Больше в доме никого не было, что нагнетало атмосферу грядущих неприятностей ещё сильнее.
Но вот я наконец подошла к хозяевам и, понятия не имея, что делать дальше, неловко поклонилась. Встретила неприятно жёсткий взгляд Ульрика и поспешно опустила глаза.
Пауза затягивалась, выкручивая нервы пыточной машиной. Но наконец хозяин разбил лёд тишины, проронив:
— Бьорг говорит, ты вёльва и из-за твоего колдовства она подвернула ногу. Это правда?
«Да чтоб у неё язык отсох, у твоей Бьорг! — мысленно ругнулась я в любимой бабушкиной традиции. — И у Дагена тоже — он небось с сестричкой поделился».
А затем подняла на Ульрика твёрдый взгляд и коротко ответила:
— Нет.
Играть с Ульриком в гляделки было жуть как тяжело, однако я не больше я глаз не опустила. И дождалась следующего вопроса:
— Так ты не вёльва?
— Я не помню. — Универсальная отмазка.
Теперь Ульрик давил на меня взглядом, как асфальтоукладчиком.
— Но то, колдовала ли ты сегодня, помнить должна.
— Не колдовала. Я не умею колдовать.
— Врёшь! — выкрикнула Бьорг. — Отец, она…
И осеклась под коротким взглядом родителя. А Ульрик, укротив дочь, снова вперился в меня.
— Чем можешь доказать, что невиновна в несчастье Бьорг?
«А что это сразу я должна? — ощетинилась я мысленно. — Презумпция невиновности — слыхали про такое?»
Хотя, конечно же, они не слыхали. И ещё веков семь, если не больше, не услышат.
И всё-таки я открыла рот, собираясь высказать: а с какого перепуга меня вообще в чём-то обвиняют? Но не успела — Агда, о которой все как-то позабыли, выбрала этот момент, чтобы выйти на сцену. И, встав рядом со мной, заявила:
— Я докажу, хозяин Ульрик. Когда Бьорг оступилась, я была рядом с ней. И никакого злого колдовства не почуяла.
— Я тебя не спрашивал, старуха.
В голосе Ульрика внятно слышалось раздражение, но Агду оно не смутило.
— А следовало бы, хозяин Ульрик. Меня-то в первую очередь спросить следовало. Виданное ли дело, чтоб при мне — да на хозяйскую дочь наговор навели!
Ульрик наградил нахальную старуху тяжёлым взглядом. Я подумала, что сейчас он отправит Агду восвояси, и придётся мне одной объяснять, что я не верблюд, однако вышло иначе.
— Ну давай, ты расскажи, как случилось, что Бьорг охромела.
— Лесу она не понравилась, — хладнокровно ответила Агда. — Не любит лес, когда его ветки без нужды обламывают, а травы топчут. Я хозяйку Бьорг предупреждала: нельзя в этом месте так. Да только она не послушалась.
— Лес, говоришь, — протянул Ульрик. — А новая тира и не вёльва ни разу, так?
— Может, вёльва, может, и нет, — самообладанию Агды можно было только молча завидовать. — У неё на плече знак Хара, но силу я в ней не чую.
При упоминании валькнута хозяева, даже Даген и Бьорг, слегка переменились в лицах. Секунд пять Ульрик и старуха не мигая смотрели друг на друга, и наконец первый проронил:
— Поручишься за неё?
У меня ёкнуло в груди. Мне так упорно пытались навредить, а теперь Ульрик хотел, чтобы за любой мой «грех» в ответе была и Агда?
И когда старуха серьёзно ответила:
— Жизнью и даром, — я в унисон выкрикнула:
— Нет! Я против! Не нужно этого!
— Молчи, — бросил мне хозяин, не удостоив взгляда. А Агде сказал: — Отвечаешь за неё, как за себя. Никакого колдовства в моём одале.
— Отец! — Это явно был не тот результат, которого добивалась Бьорг, да и Даген не скрывал неудовольствия.
— Полечи ногу Бьорг, — по-прежнему обращаясь к Агде, Ульрик подчёркнуто проигнорировал возмущение дочери. — Свадьба назначена на Луну Урожая, к тому времени к ней должна вернуться лёгкость походки.
— Вернётся, хозяин Ульрик, — заверила Агда. Вот она, в отличие от пациентки и Дагена, была полностью довольна результатом импровизированного суда.
— А ты ступай работать, — велел мне Ульрик, и я, к счастью, сообразив поклониться, покинула долгий дом.
Совсем не радуясь тому, что всё обошлось вроде бы благополучно.
