Книга Сумеречная госпожа. Заклятое наследство, страница 15 – Наталия Зябкова

— Давайте, оплачу!

Нотариус улыбнулась в ответ на мой тяжкий вздох, покопалась в ящике стола, достала красивый бланк с водяными знаками и указала на пустую строку:

— Впишите фамилию, имя, отчество и паспортные данные…

Через пятнадцать минут я шла по улице с красивым документом в котором в графе «собственник дома по улице Вишнёвая дом девять посёлка Чёрный Ручей» значилось: «Ариадна Владимировна Кружалина». Цифры на карточном счету существенно изменились — теперь там хватало только на автобусный билет до Черного Ручья и пару тысяч сверху, на насущные мелкие расходы.

Ноги несли меня по брусчатке, постепенно замедляя шаг. Представляю, какой вой поднимет бабушка, когда узнает, что меня уволили, да ещё в добавок, все расчетные ушли на оплату налога на недвижимость. Отец, как обычно, философски вздохнёт и пожмёт плечами, а мама будет долго расспрашивать, что да как.

Радости от владения имуществом не ощущалось совсем. Не успела даже увидеть этот дом, а уже столько разных проблем! Неожиданно передо мной выросла автостанция: оказывается, по рассеянности я шла в противоположную сторону от дома. Ну, раз так сложилось, тогда куплю билет на завтра и поеду — чего тянуть?

[1] «Мерседес».

Округу заливает необычный золотистый свет.

— Посмотри на меня, — всё тот же знакомый голос. Широко открытые глаза не видят его лица, только длинная прядь белоснежных волос касается моего лица. Нежные руки смыкаются за спиной, прижимают к груди, затянутой черным бархатом с изысканной серебряной вышивкой. Я слышу под щекой частый стук его сердца — моё собственное бьётся в горле, как рыба на крючке. Эти руки могут причинять боль, я знаю!

— Адди!

— Нет! — шепчу я, пытаясь вырваться из мягкого плена. Нежные руки тут же становятся жесткими, больно впиваясь тонкими пальцами в плечи. — Оставь меня! Брат не должен так себя вести!

Он насильно запрокидывает мне голову, крепко удерживая рукой за подбородок. В спину впиваются сучки — я плотно прижата к стволу дерева.

— Адди! — его губы почти касаются моих. — ЗАБУДЬ! Ты слышишь только мой голос, и только он имеет значение!

Меня вжимают в ствол — от особенно острых сучков останутся синяки и небольшие ссадины. В голове что-то щёлкает: мир вдруг становится праздничным и ярким. В голову ударяет свежий запах скошенной луговой травы, всегда напоминающий о нём, моём сводном брате.

— Поцелуй меня, — просит он.

Повинуюсь — встаю на цыпочки и тянусь к его щеке.

— Ты будто дитя! — шепчет он. — Не так! Поцелуй не как ребёнок, а как любовница!

Останавливаюсь в замешательстве.

— Ну же! — торопит он срывающимся голосом.

Робко касаюсь его губ своими — я не знаю, как должна целовать любовница.

— Не так! — в его шепоте запутался едва уловимый привкус хвои. Наверняка пил сосновую настойку матушки Ленаж! Она пьянит и заставляет делать глупости, так говорит Тинни… — Сейчас научу. Приоткрой рот!

Даже не возникает мысли воспротивиться: каждое его слово — закон для меня! А исполнять любой приказ — невыразимая радость.

— Закрой глаза, — от самого звука этого голоса я плыву в теплых облаках неги. Когда его губы сминают мои, а язык врывается в рот, забываю даже дышать. Кровь стучит в висках, слышу чей-то тихий стон… Острый сучок больно впивается прямо под ребро, вздрагиваю и прикусываю собственную щеку. Легкий солёный привкус крови…