Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 52 – Яна Шарм

— ДАВАЙ, ВИКА! СОГЛАШАЙСЯ! — проорал Игорь, вскочив с койки и не обращая внимания на собственную повязку.

— МУЖИК ВСТАЛ НА КОЛЕНО! ТАКОГО НЕ ПРОПУСТИ! — подхватили остальные, заглушая пикание аппаратуры.

— РОДИМЫЙ, ДА КАК ОН ТЕБЯ ЛЮБИТ-ТО!

Вика смотрела на это нелепое, кривое проволочное кольцо, на его уставшее, почерневшее, но сияющее такой безграничной любовью и надеждой лицо, на этих взрослых, видавших виды, уцелевших в настоящем аду мужчин, которые кричали, свистели и хлопали, как мальчишки на стадионе. И она поняла, что большей, настоящей, выстраданной романтики в ее жизни не было и, наверное, никогда не будет. Это был ее Оскар. Ее «спасибо». Ее вечность.

Слезы абсолютного, безоговорочного счастья выступили у нее на глазах и покатились по щекам, оставляя чистые дорожки на запыленной коже.

— Да, — сказала она громко, перекрывая всеобщий гам. Ее голос звенел, как колокол. — Да, Сергей! Конечно, да! Тысячу раз да!

Сергей с торжествующим, сияющим видом, будто только что потушил самый сложный пожар на свете, бережно нацепил ей на палец проволочное кольцо. Оно было огромным, болталось и тут же съехало набок, но для нее оно было прекраснее и дороже всех бриллиантов Cartier в мире.

— УРААА! НЕВЕСТА! — взревела палата, и грохот, казалось, содрогнул все здание больницы.

И тут ребятня, забыв про ушибы, ожоги и ссадины, дружно, с криками «Горка! Горка для жениха!», подхватила Сергея и принялась с радостными воплями подбрасывать его к потолку его же собственной больничной палаты.

— Осторожно, вы же! Он же еще не отошел! Ребра! — смеясь сквозь счастливые слезы и пытаясь их остановить, кричала Вика, прижимая к груди руку со своим смешным и бесценным кольцом.

Сергей, летая под казенным больничным потолком, в облаке всеобщего ликования, смотрел на нее — свою невесту, свою Искру, свою женщину с дурацким проволочным кольцом на пальце, и понимал простую и великую истину.

Самое большое счастье — это не в том, чтобы избежать огня. А в том, чтобы знать, что тебя всегда ждут после него. А самое прочное и драгоценное кольцо — то, что выковано не в ювелирной мастерской, а в горниле общей жизни, испытаний, боли, потерь и вот такой, дурацкой, непредсказуемой и самой настоящей на свете любви.

Церковь была наполнена не просто гостями, а их самым верным тылом. С одной стороны шеренгой стояли братья-пожарные в отутюженной парадной форме, с другой — подруги Вики и немногочисленные, но дорогие ей родственники. Воздух был густым от аромата ладана и свежих пионов, любимых цветов Вики. В одном из первых рядов, на пуговице пиджака старого друга семьи, гордо восседал рыжий кот Марс, тот самый, с которого когда-то началась их история. Он вылизывал лапу с видом полнейшего довольства, будто и он причастен к этому великому дню.

Когда Вика в простом, но изысканном платье цвета слоновой кости, с открытыми плечами и тончайшей кружевной фатой, пошла к алтарю, все замерли. Но она не видела никого, кроме него. Сергея в строгом костюме, который сидел на его мощных плечах так же естественно, как и боевая форма. Его взгляд, горячий и влажный, был прикован к ней, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок от сдерживаемой улыбки.

Они стояли друг напротив друга, держась за руки, и слова священника о таинстве брака тонули в грохоте их сердец. Но когда пришла пора давать клятвы, тишина стала абсолютной, и был слышен лишь трепет пламени свечей.