Книга Сдать дракона в аренду, страница 66 – Яна Шарм

Элрик вскрикнул что-то на древнем наречии и швырнул вперёд кристалл. Тот завис в воздухе и ослепительно вспыхнул, ударив Игниса снопом багрового света.

Это было как удар тараном по плотине. Магия мага, грубая и насильственная, врезалась в тончайшие, многовековые защиты Игниса, в его самообладание, в саму ткань иллюзии, которую он так тщательно поддерживал.

Игнис закричал. Нечеловечески. От боли не физической, а от боли насильственного выворачивания, разрыва. Он упал на колени, схватившись за голову. Воздух вокруг него закипел, заплясал марево. Каменная площадка под его ногами затрещала, и тонкие паутинки трещин побежали от него во все стороны.

— НЕТ! — закричала Майра, пытаясь броситься к нему, но Горн схватил её сзади, скручивая руки.

— Видишь, сестра⁈ Видишь⁈ — голос Кэла звенел истерическим торжеством. — Вот он! Его истинное лицо!

Игнис поднял голову. Его глаза уже не были карими. Они пылали жидким золотом, и из них струился свет. Его черты поплыли, стали неуловимыми. Под кожей зашевелилось что-то тёмное, крупное, чешуйчатое. Он пытался бороться, сдерживать трансформацию, но магический луч Элрика, как клин, вбитый в щель, не давал ему собраться.

— Отпустите его! — рыдала Майра, вырываясь из железных рук Горна. — Это вы делаете с ним! Вы!

— Мы спасаем тебя! — кричал в ответ Кэл.

Игнис взглянул на Майру. В его пылающих глазах она увидела не гнев, не ярость дракона. Она увидела бесконечную скорбь. И просьбу о прощении. Он качнул головой, будто говоря: «Прости. Я не сдержался. Я не смог».

Потом его тело не выдержало.

Прорыв был не таким, как на утёсе — плавным, почти прекрасным. Это был взрыв. Вспышка ослепляющего золотого света ударила от него, отбросив всех на несколько шагов. Воздух сгустился, затрещал, наполнился запахом озона, горячего камня и древней силы. Раздался звук, похожий на ломку тысяч костей и рвущейся ткани мироздания одновременно.

Когда свет угас, на площадке перед пещерой стоял дракон.

Не в полную величину, как на утёсе — сжатый, будто бы ему было тесно в человеческом мире. Но всё равно огромный, невероятный, дышащий дикой, первозданной силой. Его чешуя, багрово-чёрная с золотом, отсвечивала в алом свете заката. Крылья, полураскрытые, отбрасывали на землю огромные, зловещие тени. Длинная шея изогнулась, и голова с горящими золотыми глазами и острыми рогами медленно повернулась, окидывая взглядом остолбеневшую, парализованную страхом толпу.

Наступила мёртвая тишина. Даже ветер затих. Борн и деревенские мужики замерли с открытыми ртами, лица их побелели от ужаса. Один из них тихо уронил косу, и та со звоном ударилась о камень.

Кэл стоял, не шелохнувшись. В его глазах не было страха. Было потрясение, да. Но и дикое, почти религиозное ликование. «Я был прав. Я был ПРАВ».

Элрик отступил на шаг, его профессиональное любопытство мгновенно сменилось холодным, практическим страхом. Он что-то забормотал, вытаскивая из-за пазухи другой артефакт.

Горн, отпустив Майру, медленно, не делая резких движений, вытащил из-за спины тяжелый, короткий арбалет, снаряжённый толстой, чернёной болтом с серебряным наконечником.

Дракон — Игнис — издал низкий, вибрирующий звук, похожий на ворчание разбуженного вулкана. Его золотой взгляд упал на Майру. Она стояла на коленях, сбитая с ног взрывной волной, лицо её было мокрым от слёз, но в глазах не было страха перед ним. Только боль. И любовь.