Книга Сдать дракона в аренду, страница 52 – Яна Шарм

Он поднял руки, глядя на свои ладони, будто видя их впервые.

— Я так давно носил эту кожу, Майра. Так старался её ощущать, вжиться в неё, что почти забыл, каково это — чувствовать ветер между пальцами. Чувствовать тяжесть собственного хвоста и упругость скалы под когтями. Я боялся, что, если я покажу тебе это… ты увидишь только чудовище. Увидишь то, чего боятся они.

— Я вижу тебя, — тихо сказала Майра. Её собственное сердце колотилось не от страха, а от предвкушения. От доверия. — Весь день и ночь. Покажи мне, я хочу увидеть тебя другим.

Он вздохнул. Глубоко. И закрыл глаза.

Сначала ничего не происходило. Потом воздух вокруг него заколебался, как над раскалёнными камнями в зной. От него стало исходить тепло — не точечное, а волнами, согревая ледяной воздух утёса. Майра почувствовала лёгкое головокружение, как будто пространство вокруг него сжималось и растягивалось одновременно.

И тогда он начал меняться.

Его силуэт стал расплываться, расти, набирать плотность. Одежда — рубаха, штаны — не порвалась и не спала. Она словно растворилась, вплелась в то, что появлялось, став частью нового облика. Свет луны, падая на него, стал вести себя иначе — не отражаться, а поглощаться, чтобы потом излиться изнутри мягким, медно-золотым свечением.

Он вырос. Огромно, неумолимо, заполнив собой половину площадки. Майра инстинктивно отшатнулась, прижавшись спиной к холодной скале. Разум кричал об опасности, о необходимости бежать, но ноги не слушались. Они были прикованы к зрелищу.

Перед ней стоял дракон.

Но не тот, что рисовало её воображение по деревенским сказкам — неуклюжий, чешуйчатый ящер с маленькими, жадными глазками. Нет.

Он был… прекрасен. В том смысле, в каком прекрасна гроза, извержение вулкана или сама бездна. Его форма была воплощением мощи и грации. Длинное, гибкое тело, покрытое не грубой чешуёй, а плотно прилегающими пластинами, каждая размером с её ладонь. Они переливались в лунном свете глубоким, багрово-чёрным цветом, но с проблесками тёмного золота и меди, точно в них была заперта память о пламени.

Крылья — огромные, кожистые, со сложным узором жилок, похожих на застывшие молнии, — были слегка приподняты, готовые распахнуться. Длинная, изящная шея венчалась головой, которая была одновременно лошадиной и змеиной — с высоким лбом, выразительными скулами и парой изогнутых, острых рогов, отливающих черным слоновым когтем. И глаза… Боги, глаза. Они были такими же, как у Гарри — умными, усталыми, нежными. Только огромными, как блюдца, и сияющими изнутри тем же жидким, расплавленным золотом. В них не было злобы. Было ожидание. И та же самая, знакомая ей боль.

Он наклонил голову, и его дыхание, тёплое и пахнущее грозой и горячим камнем, опалило её лицо.

Майра стояла, не дыша. Страх был, да. Первобытный, инстинктивный ужас перед существом, которое могло раздавить её одним движением. Но поверх него нарастало что-то другое. Благоговение. И… признание. Это был он. Тот же умный, грустный, заботливый взгляд. Та же сущность. Просто… развёрнутая. Освобождённая от тесной человеческой оболочки.

Она сделала шаг вперёж. Потом ещё один. Её рука, дрожа, поднялась. Она медленно, давая ему время отпрянуть, коснулась его морды, прямо между ноздрями, откуда струился лёгкий дымок. Чешуя под её пальцами была не холодной и скользкой, а тёплой, почти горячей, гладкой, как полированный обсидиан, и в то же время живой, пульсирующей скрытой силой.