Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 54 – Нина Тимолаева

— Иногда. Особенно когда идёшь туда, где улыбаются хуже, чем режут.

Она не спорила. Просто спрятала нож и кивнула.

Приём у наместника проходил в северном губернаторском доме — не столь роскошном, как столичные особняки, но тяжелом, старом, уверенном в себе. Высокие окна, каменные ступени, гербы над входом, свет в два ряда, караул при дверях. Там не праздновали. Там утверждали своё право быть теми, кто решает.

Карета остановилась у лестницы. Лакей у дверей узнал её не сразу. Но когда узнал, глаза его дрогнули ровно на ту долю секунды, которая и выдаёт хорошо воспитанное удивление.

— Госпожа… — начал он.

— Хозяйка чайной у Северных ворот, — сказала Аделина. — По делу, касающемуся безопасности рубежа.

Он растерялся достаточно, чтобы не успеть возразить. И этого хватило. В таких домах решительное слово всегда ценится чуть больше, чем сомнение слуги.

Её провели в зал.

Там уже собрались те, кого она и ожидала увидеть.

Наместник — сухой, седой, в тёмно-синем камзоле, с лицом человека, давно научившегося скрывать усталость за учтивостью. Члены совета. Писари. Несколько купцов. Люди северного снабжения. И среди них — Матрона Эствуд.

Рядом с ней стоял Рейнар.

На одно мгновение Аделине показалось, что пол под ногами снова становится тем самым полом большого зала под музыку, где всё началось. Те же свет, лица, шёпоты, запах свечного воска и зимнего воздуха. Та же женщина с безупречной спиной. Тот же мужчина, чьё присутствие до сих пор умело причинять боль одним только фактом.

Но только на одно мгновение.

Потом она вспомнила синий огонёк в своей печи.

И этого стало достаточно.

Разговоры в зале стихли не сразу. Сначала волной — от ближних к дальним. Потом окончательно.

Матрона обернулась первой.

На её лице не дрогнуло ничего, кроме очень лёгкого напряжения в глазах. Не страх. Не растерянность. Скорее досада на то, что неудобное обстоятельство вошло в зал на собственных ногах.

— Аделина, — произнесла она так, будто обращалась к дальней родственнице, случайно перепутавшей дверь. — Не ожидала увидеть тебя здесь.

— А я, — ответила та, — не ожидала, что после попытки отнять мой дом мне ещё придётся искать вас вне дома, чтобы наконец услышать правду.

В зале стало тише.

Наместник шагнул вперёд.

— Госпожа Эствуд, полагаю, есть веская причина для вашего появления в такой час?

— Есть, господин наместник. И касается она не только моего дома, но и Северных ворот.

При словах о воротах несколько человек насторожились. Ровно этого она и добивалась.

Матрона мягко вмешалась:

— Уверена, это недоразумение. После пожара и всех потрясений Аделина, должно быть, слишком взволнована…

— Не делайте со мной то же, что делали с бумагами, — сказала Аделина. — Не прячьте суть под вежливые слова.

Рейнар смотрел на неё молча.

И теперь в его молчании не было ледяного отстранения. Только напряжение человека, который уже знает, что следующий шаг изменит слишком многое.

Аделина вынула из складок плаща две бумаги.

Сначала — решение совета об изъятии чайной. Потом — распоряжение с домовой отметкой и матроновским росчерком.

— Сегодня утром, — сказала она, — городской совет попытался изъять мой дом под “военные нужды” без законного основания и без подписи корпуса. Вчера ночью мой склад пытались сжечь. До этого в моих руках оказались бумаги, доказывающие, что чайная у Северных ворот много лет использовалась в обход официального учёта, по отдельным распоряжениям, связанным с домом Эствудов.