Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 25 – Нина Тимолаева

В свете почти угасшего огня металл казался темнее, чем днём, и всё же под пальцами был странно тёплым — слишком тёплым для вещи, которую она весь вечер носила при себе в холодном доме.— Что это у вас? — негромко спросил Томас.Она резко сжала печать в ладони.Старик стоял в двух шагах, не делая попытки подойти ближе. Лицо его оставалось непроницаемым, но взгляд стал внимательнее.Аделина колебалась лишь миг.— В пакете было не только железо, — сказала она.— Я так и думал.— И вы снова не удивлены.— Я давно живу у ворот, хозяйка. Здесь удивляются только те, кто ещё надеется на простые истории.Она медленно раскрыла ладонь.Томас увидел печать — и впервые за всё время по-настоящему изменился в лице. Не сильно. Но достаточно, чтобы она это отметила.— Где вы её взяли?— В том самом пакете. Вместе с ключами.— Тогда генерал приехал не зря, — пробормотал он.— Вы знаете, что это?— Знаю только, что такие вещи не теряют случайно.Он сделал шаг ближе, но не протянул руку.— Уберите.— Почему?— Потому что если это то, о чём я думаю, держать её над огнём — плохая мысль.Слишком поздно.Медная печать вдруг обожгла ей пальцы. Не больно — резко, предупреждающе. А в следующую секунду в печи, где догорали обычные красные угли, что-то дрогнуло.Не вспыхнуло сразу. Не рванулось пламенем.Просто среди углей возник тонкий синий язычок — невозможный, холодный на вид и при этом живой. Он поднялся медленно, как будто кто-то вдохнул в очаг чужой северный воздух. Потом второй. И третий.Аделина застыла.Томас выругался совсем тихо.В печи не было нового топлива. Никто не подбрасывал дров. Никто не разводил огонь заново. Но синее пламя уже шло по углям, обнимая их странным, ясным светом, который не грел и всё же заставлял кожу на затылке покрываться мурашками.Комната наполнилась новым оттенком света — не золотым, не красным, а северно-синим, будто за чугунной дверцей вдруг открылась не печь, а зимняя ночь.Печать у неё в руке раскалилась ещё сильнее.И Аделина поняла, что Рейнар приехал слишком поздно не только к ней.Он опоздал к чему-то другому.Тому, что уже проснулось в её доме.

Синее пламя не гасло.

Оно не бросалось по поленьям, не трещало, не жрало дерево с жадностью обычного огня. Напротив — держалось слишком ровно, почти спокойно, как будто в очаге открылся другой источник света, не имеющий отношения ни к дровам, ни к углям, ни к человеческим рукам. Холодный на вид, этот свет всё же заставлял печь дышать живее, а воздух в зале — казаться гуще, плотнее, словно дом прислушивался.

Аделина стояла перед очагом, сжимая медную печать так крепко, что край врезался в ладонь.

— Не трогайте дверцу, — негромко сказал Томас.

Она и не собиралась. Смотрела, как синие языки проходят по углям тонкими линиями, обнимают их, не сжигая, и оставляют после себя странный стеклянный блеск. У обычного пламени нет памяти. Это, казалось, помнило.

— Такое уже бывало? — спросила она, не отрывая взгляда от очага.

— При мне — нет.

— А до вас?

Томас чуть помедлил.

— Говорили разное. У ворот любят говорить, будто любой старый камень знает больше людей. Но я не люблю повторять байки за тех, кто живёт слухами.

— Сейчас это похоже не на слух.

Он не ответил. Просто стоял рядом, насторожённый, упрямо спокойный, но Аделина уже научилась различать, когда его молчание означает обычную осторожность, а когда — нежелание произносить вслух то, что и самому не нравится.