Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 85 – Джон Гай, Джулия Фокс

Наступил поворотный момент в политической карьере и личной жизни Генриха. Теперь все его помыслы были направлены на достижение более полного и всестороннего сближения с Францией – новая идея захватила его вопреки сложившимся культурным традициям. На этом фоне он не мог не заметить Анну, в которой, как в миниатюре, воплотилось все французское. Он не удостаивал ее вниманием раньше, и, если бы события международной политики не приняли столь драматический оборот, он, возможно, никогда бы не стал добиваться ее любви. Внезапно она предстала перед ним в новом свете – и он был сражен, как он выразился сам, «стрелой любви».

Для решительного шага Генрих снова выбрал Прощеный вторник. Так же как и в начале ухаживаний за Мэри Болейн, он первым делом устроил турнир. На маскараде Зеленого замка его девиз звучал так: «Она ранила меня в самое сердце». На этот раз он появился на арене с эмблемой, изображавшей сердце, зажатое в тиски, в окружении языков пламени – очередной отголосок его романа с Мэри. Девиз, написанный по-французски, говорил сам за себя. В нем сквозила игривая откровенность и вместе с тем уклончивость: «Признайся в том, в чем я не смею» (фр. Declare je n’ose). На вечернем банкете, устроенном якобы в честь Екатерины, Генрих вызвался сам прислуживать королеве, а точнее, ее фрейлинам, среди которых была Анна. Первым запоминающимся событием дня стал турнир, на котором Фрэнсис Брайан лишился глаза. Вторым – банкет. Расставшись с одной из сестер Болейн, Генрих возжелал другую. Анна сразила его, распахнув перед ним двери восприятия^[65]1.

Генриху было тридцать четыре года, Анне – около двадцати пяти, и оба они были в самом расцвете сил. Пожаловав высокие титулы Генри Фицрою, он выполнил то, что следовало сделать королю, дабы оправдать ожидания придворных и знати. Понимая, что Екатерина больше не может иметь детей, они нуждались в гарантиях стабильности, которые могло дать только появление наследника мужского пола. Итак, с обязательствами было покончено, и на первый план вышли желания, среди которых главным было обладать Анной.

Поначалу он видел в ней не более чем очередную любовницу и не сомневался, что она не устоит перед его чарами и щедростью, как не устояла ее сестра. Сейчас, когда он был решительно настроен использовать Францию, чтобы наказать Карла, любовное приключение со страстной франкофилкой было бы как нельзя кстати. Пока он даже не помышлял о том, чтобы развестись с женой и жениться на Анне, однако всего через несколько месяцев его планы кардинально изменятся. Он увлекся ею так же, как до него Гарри Перси и Томас Уайетт. Она станет любовью всей его жизни, единственной женщиной, которая посмеет возражать ему, говорить, что он неправ, не боясь поплатиться за это. Быть может, именно поэтому он полюбил ее с такой страстью и так сильно, как никогда никого не любил. Он как будто начал жить заново.

Многое в Анне привлекало Генриха: ее живой ум и находчивость, ее способности к языкам и танцам, ее умение держать себя, вкус в одежде, живость характера, свободолюбивый дух и особый талант озарять своим присутствием все вокруг, где бы она ни появлялась. Она никогда не была самой красивой дамой при дворе, но в ней было чарующее изящество, вероятно приобретенное за семь лет пребывания во Франции, которое опьяняло Генриха так же, как и ее темные искрящиеся глаза.