Онлайн книга «Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию»
|
Мадам, зная, что Вы любите меня, я умоляю Вас верить моему слуге, подателю сего, в том, что он скажет от моего имени касательно Вашего удаления и всего остального; ибо я желаю, чтобы Вы делали лишь то, что составит Ваше благополучие. И, сударыня, хотя за все то время, что мы были вместе при дворе, мои поступки не в полной мере свидетельствовали о моей истинной любви к Вам, я все же смею надеяться, что Вы убедитесь в том, что я люблю Вас гораздо больше, чем могла доказать делом, и могу Вас уверить, что ни к одной женщине после моей матери я не испытывала большей привязанности; я надеюсь, что по милости Божьей Вы со временем убедитесь в непритворности моих заверений; я верю, Вы знаете: я не та, кто пишет, чтобы утешить Вас в беде, но та, кто готова разделить эту беду с Вами, пока я жива. Посему я умоляю Вас забыть о неприглядном недоразумении, дабы не гневить Бога и не огорчать меня, ту, что любит Вас безраздельно. Уповая на Бога в том, что Вы поступите именно так, я заканчиваю это письмо. Написано смиренной рукой навеки преданного Вам друга, Анны Рочфорд3 Любопытно, что это письмо оказалось не в семейном архиве Бриджет, а среди бумаг Кромвеля, откуда в 1590-х годах эта ценная находка попала к сэру Роберту Коттону, пополнив его коллекцию, которая сейчас находится в собрании Британской библиотеки4. Остается только недоумевать, в чем именно заключалось «неприглядное недоразумение», о котором говорит Анна. Однако еще более загадочной представляется причина, по которой она так хотела угодить своей подруге, учитывая хладнокровие, с которым она обычно наживала врагов. Впрочем, какова бы ни была причина, несомненно одно: написав это письмо, она больше не вспоминала о нем. У нее были все основания забыть обо всем, поскольку после саммита всеобщее внимание было приковано к Риму, куда Франциск направил Габриэля де Грамона и Франсуа де Турнона, чтобы те пригласили папу Климента на совещание в Ниццу. Франциск надеялся, что там, среди прочих дел, он сможет убедить Климента дать разрешение на развод Генриха5. Генрих в свою очередь, чтобы помочь французским посланникам одержать верх над итальянскими кардиналами, распорядился, чтобы Кромвель, который теперь занимал пост хранителя королевских драгоценностей, выделил 9000 марок (6000 фунтов, то есть свыше 6 миллионов фунтов на современные деньги) на взятки6. Через четыре дня после возвращения в Гринвичский дворец Генрих сопроводил Анну в Тауэр, чтобы показать ей тайные богатства в Сокровищнице английской короны и покои королевы, где ей предстояло провести ночь накануне коронации. Осмотрев помещение, она решила, что оно нуждается в переделке: в приемном зале необходимо было заменить крышу и полы, а также установить «большое окно с нишей» в западной части и два окна поменьше напротив с видом на Темзу. Все окна следовало обустроить таким образом, «чтобы можно было удобно прислониться», если захочется полюбоваться панорамным видом. Кроме того, она распорядилась основательно переделать личные покои – там должны были соорудить новую великолепную галерею с отдельным входом для королевы7. Празднования Рождества в этом году были отмечены символическими новшествами. Когда королевские плотники приступили к строительству подмостков, на которых обычно выставлялись новогодние подарки короля и королевы, им пришлось отдельно изготовить «подмостки и полки, предназначенные для подарков маркизе Пембрук». Конструкции должны были быть достаточно прочными, чтобы выдержать всю золотую посуду, доставленную по приказу Генриха за время рождественских праздников: около 140 отдельных предметов общим весом свыше 130 килограммов и суммарной стоимостью 1200 фунтов (свыше 1,2 миллиона фунтов на современные деньги), а также подаренные Анне к Новому году золотые и серебряные графины, солонки, подсвечники, чаши, горшочки и ложки. Часть этой утвари когда-то принадлежала Уолси, часть – Уильяму Комптону, который после смерти от потливой горячки остался у Генриха в должниках. Корнелиус Хейс получил указания удалить все символы, указывавшие на предыдущих владельцев, и «выбить» или «нанести чернью» геральдические знаки Анны, маркизы Пембрук. На новых предметах должна была присутствовать эмблема сокола, оформленная «золочением, гравированием или эмалью»8. |