Книга Пепел Элларии, страница 74 – Джулия Фокс

Эвелин выглядела так, будто я ударил её наотмашь. Я ощутил её горькое разочарование. Казалось, у меня не осталось своих эмоций, а я лишь впитываю то, что испытывает она. И пытаюсь этому противостоять.

— А если мы найдём другой путь...

— Бог Смерти уже выбрал его. И он спасёт его.

Для меня вопрос был закрыт. Я сделал шаг к мальчишке, преодолевая сопротивление собственного израненного тела. Сократил дистанцию, пока не смог разглядеть пыль в его светлых волосах.

Я не знал, что он сделает. Одержимость непредсказуема: он мог броситься в лес или вцепиться мне в горло, если мы ошиблись. Я протянул ему ладонь. Все на континенте, от велика до мала, прекрасно знали, кто такие Жнецы.

— Пойдем.

Мальчик медлил. Эвелин замерла, её сердце, колотящееся в ритме тревоги, стучало в моих мыслях. Секунда, вторая... Пацан сделал тихий и покорный шаг и вложил свою маленькую ладонь в мою руку.

Узел напряжения в связи с Эвелин немного ослаб, сменившись тихим выдохом облегчения.

Вскоре мы нашли лошадь, что, к счастью, оказалась цела. Я посадил мальчишку перед Эвелин. Он был пугающе лёгким, почти невесомым. Казалось, Бог решил отправить мне в ученики лишь хрупкую оболочку человека, которую мне теперь предстояло доставить в Храм.

Дальше путь ложился под копыта бесконечной серой лентой. Мы ехали медленно: Каин был истощён, а ребёнок вздрагивал от каждого резкого движения лошади. Местность вокруг застыла: птицы не пели, звери не шуршали в подлеске. Возможно, уничтожение деревни выжгло в воздухе что-то невидимое, что заставляло живое бежать прочь, а возможно, нам просто везло.

Первым из седла спрыгнул Каин. Твёрдо встав на землю, он повернулся к лошади и протянул руки к мальчику. Тот сидел впереди, вцепившись тонкими пальцами в луку седла. Каин осторожно обхватил его под мышки и спустил на землю. Ребёнок покачнулся, его маленькие ладони на секунду инстинктивно вцепились в наруч Жнеца, ища опору, но он тут же отстранился, замерев истуканом.

Только тогда я соскользнула с лошади. Ноги затекли от долгой езды, и я на мгновение оперлась о шею вороной, чувствуя её теплое, мерное дыхание. Лошадь тихо фыркнула, потянувшись к моей руке.

Я сделала несколько осторожных шагов к ребёнку. Он казался совсем крошечным на фоне массивной фигуры Каина и чёрных скал границы между Асадалем и Мириданом, вырастающих на горизонте.

— Подойди ко мне, — тихо позвала я, опускаясь на корточки в нескольких шагах от него.

Мальчик поднял на меня глаза. В них не было слёз, была только сухая, выжженная пустота. Я достала из сумки чистую флягу с водой и смочила кусок ткани.

— Давай я умою тебя. Тебе станет легче.

Он не ответил, но и не сопротивлялся, когда я начала стирать пыль и запёкшуюся кровь с его лба. Даже природный медовый отлив его кожи не мог скрыть мёртвенную бледность, а тёмные прожилки на шее проступили ярче. Они пульсировали, как живые существа, запертые под кожей. Мои пальцы невольно дрожали.

Я смотрела на его светлые волосы, на маленькие уши, на хрупкую линию подбородка, и вдруг меня прошило острой, болезненной мыслью. Когда-то, в другой жизни, я мечтала о детях. Мы обсуждали это с моим женихом долгими вечерами, когда мир казался устойчивым, а будущее — предсказуемым. Представлялось, как буду расчёсывать волосы дочери, как буду учить сына различать целебные травы. Мы выбирали имена. Мы спорили, на кого они будут похожи.