Книга Пепел Элларии, страница 57 – Джулия Фокс

Даже полностью погруженная в книги, я неизменно держала Каина в поле зрения. Связь не позволяла иначе. Его состояние ощущалось так же ясно, как собственное тело. Боль в боку не исчезала, лишь притуплялась, становясь глухим фоном. Иногда она вспыхивала острой иглой, когда он слишком долго стоял, неосторожно наклонялся над столом или рвался проведать лошадь. В такие моменты я ощущала его давящую усталость, будто его тело работало на износе, на одном лишь упрямстве и той странной силе его Бога.

И каждый раз, когда это происходило, я невольно поднимала голову, выискивая его взглядом среди стеллажей.

Чаще всего он стоял у какой-нибудь дальней полки, методично перелистывая книгу. Его спина была идеально прямой, движения — выверенными. Если бы не эта незримая нить между нами, я бы никогда не догадалась, какой ценой ему даётся каждый шаг.

Я видела, как он замер у стола, вглядываясь в какой-то чертёж. Его рука на мгновение сжалась в кулак, и по узам полоснуло резким импульсом боли.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала я, не выдержав. Мой голос прозвучал слишком громко в застывшем воздухе зала.

Он поднял на меня взгляд из-под маски.

— Я и так отдыхаю.

— Нет. Ты стоишь.

— Иногда полезно менять положение.

— Каин.

Он тихо вздохнул, но всё-таки присел. Однако прошло совсем немного времени — и я снова почувствовала, как он поднимается, как натягиваются его мышцы и как новая волна от раны пульсирует в такт его шагам.

На третий день мягкость исчезла. Когда упрямство Каина в очередной раз взяло верх над здравым смыслом, я просто подошла, вытащила книгу из его рук и закрыла её.

Он посмотрел на меня, и в его эмоциях мелькнуло недоумение.

— Я читал.

— Ты будешь истекать кровью, — отрезала я.

— Это преувеличение.

— Нет.

Я с силой положила тяжёлый том на стол и указала на стул.

— Ты должен восстановиться.

Он не двинулся с места, застыв изваянием.

— Мы не знаем, сколько у нас времени, — сказал он тихо. — Эти записи могут быть единственными уцелевшими. Каждая минута, которую я трачу на отдых, может стоить нам ответов.

— А если ты помрёшь прямо здесь, среди этих полок? — спросила я, подшагнув ближе. — Что тогда?

— Тогда ты продолжишь, — ответил он так просто, будто это был единственный логичный исход.

— И как я вернусь назад?

— Я не при смерти. Мысли не дают сидеть на месте. У меня есть долг.

— Каин.

Я сжала пальцы так, что заболели суставы.

— Ты ранен. По-настоящему.

— Я знаю.

— И если ты доведёшь себя до состояния, когда не сможешь идти, когда твои ноги просто откажут — мы оба здесь застрянем. И тогда все эти знания не будут стоить ничего, потому что они никогда не покинут этих стен.

Он некоторое время смотрел на меня, взвешивая мои слова на своих внутренних весах. Видимо, довод о «застрявших знаниях» подействовал на него сильнее, чем забота о собственной жизни. Потом он всё-таки сел.

Я молча взяла свежую ткань и начала менять повязку на его боку. Кровь уже снова пропитала бинты — его постоянные движения не давали ране затянуться. Когда старая ткань была снята, Каин едва заметно напрягся.

— Больно? — спросила я, хотя и так знала ответ.

— Терпимо.

— Это значит «да», — вздохнула я.

В зале было слышно только наше дыхание. Его сосредоточенность ощущалась физически: он пытался загнать боль в дальний угол сознания, выстроить вокруг неё стену. Но связь была сильнее. Она объединяла нас, и я видела, как сложно ему даётся каждый дюйм этой дисциплины.