Книга Пепел Элларии, страница 15 – Джулия Фокс

Я заметил, как её пальцы судорожно сжались на краю стола. Через связь я уловил не только гнев, но и глубокую, невыносимую тоску по миру, где ведьмы варили зелья от простуды, а не выжигали души.

— Твой мир сгорел, Эвелин, — жёстко сказал я. — Инквизиция была лишь началом. Теперь у нас нет роскоши быть «добрыми».

— И поэтому вы решили использовать меня? — она сделала шаг ко мне, и я ощутил, как её раздражение смешивается с моим собственным. — Жнецы... Вы ведь те же инквизиторы, только в других масках. Те заперли меня, потому что боялись, а вы вытащили, потому что вам нужен инструмент. Вы не спасли меня. Вы просто сменили владельца.

— Нам нужен шанс, — я прислонился к стене. — Ты спрашивала, что стало с королевствами? Большинство из них — это руины. Те, что остались, держатся только потому, что частично забыли старые обиды перед лицом Разлома. Мы отступаем. Медленно, город за городом. Леса кишат тварями, а люди сходят с ума прямо в своих постелях.

Я увидел, как она побледнела. Ощущение масштаба катастрофы наконец начало доходить до неё.

— Значит... вы проигрываете? — прошептала она.

— Мы держимся. Пока. Но без того, что умеешь ты — у нас нет будущего. Только постепенное угасание.

Эвелин долго смотрела на меня. Впервые в её взгляде не было чистой ненависти — только тяжёлое понимание.

— Ты постоянно чувствуешь это, да? — вдруг спросила она.

— Что именно?

— Эту усталость. Она в тебе осела.

Я промолчал, но связь выдала меня вместо слов. Глухая, многолетняя усталость человека, видевшего слишком много смертей. Эвелин потянулась ко мне, будто хотела коснуться моей руки, но тут же отдёрнула её.

— Я не умею сражаться так, как вы, — сказала она, и в её голосе прорезалась сталь. — Но не думай, что я беспомощна. Моя мать учила меня не только магии. В Ковене знали, как защитить своё право на жизнь.

Она быстро и неуловимо схватила со стола короткий нож для трав и провернула его в пальцах с ловкостью опытного бойца. Это была мышечная память.

Я чуть приподнял бровь под маской.

— Значит, Ведьма умеет кусаться?

— Если меня прижмут к стене — я вырву сердце любому, — она вонзила нож в стол. — Но я не буду убивать тех, кто просит о помощи. Слышишь меня? Больше никаких «экспериментов» на людях. Я не стану вашей марионеткой.

Я смотрел на нож, дрожащий в дереве.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда мы выйдем за пределы Храма, — сказал я, отталкиваясь от колонны. Раздражение прокатилось по моим мыслям. Как она может отстаивать честь в таких условиях?

Разговор в лаборатории затих, оставив после себя горький привкус. Эвелин снова сгорбилась над книгой, но я видел, что строчки для неё — лишь серые пятна. Мысли её блуждали в лабиринтах прошлого, а связь между нашими душами показывала это с беспощадной чёткостью.

Я уже развернулся к выходу, когда Храм «вздрогнул». Это не был физический толчок, а скорее ментальный резонанс. Тяжёлые, неровные шаги в коридоре, скрежет металла о камень и знакомая, рваная пульсация искажённой магии. Магии Разлома.

Эвелин вскинула голову, её зрачки расширились.

— Нет... — выдохнула она, и я почувствовал, как её сердце пропустило удар.

Дверь распахнулась. Люциан замер на пороге, его маска поглотила свет ламп.

— Каин, — он перевёл взгляд на Эвелин, и в его голосе прозвучала холодная неизбежность, — Привели ещё одного. Из пограничья.