Книга Тень Элларии, страница 102 – Джулия Фокс

— Кто ты такой? — спросил он резко. — Как ты сюда вошёл?

Я закрыл за собой дверь и не стал подходить ближе, оставшись у порога, чтобы не выглядеть угрозой.

— Меня зовут Ноа, — сказал я спокойно. — Хотя при рождении у меня было другое имя. И фамилия такая же, как у тебя, брат.

Он прищурился, оценивая меня, как оценивают странного зверя: не сразу решая, опасен тот или лишь неуместен. Имя Ноа явно колыхнуло в нем что-то. То самое, почему так назывался я сам.

— Если это шутка, — произнёс он, — то крайне неудачная. У меня нет времени на безумцев. Стража!

Он шагнул к звонку на столе, но я заговорил раньше:

— Как умерла твоя мать, Корнелиус?

Он замер. Рука зависла в воздухе.

— Что? — медленно переспросил он, разворачиваясь ко мне. — Ты вообще понимаешь, о чём спрашиваешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Именно поэтому спрашиваю тебя.

Несколько секунд он молчал, явно борясь между желанием вышвырнуть меня за дверь и странной потребностью ответить. В итоге победило второе.

— От болезни, — сказал он глухо. — Долгой. Изнуряющей. Она угасала месяцами. Я был ребёнком, но… — он замолчал на миг, затем продолжил уже тише, — я сидел у её кровати до самого конца.

В груди что-то болезненно дёрнулось.

— Ты уверен? — спросил я негромко.

Он шагнул ко мне, глядя угрожающе.

— У меня не было никакого брата, — отчеканил он. — Никогда. Ни живого, ни мёртвого. Моя мать родила одного сына. Меня. Всё остальное — бред.

Он не врал. Его аура была спокойной. Я медленно выдохнул, отводя взгляд в сторону. Понятно… Вот оно что… Я уверен, всему виной та сущность и король… Вот что она делает. Гидеону нужно было как-то стереть следы своих деяний. Подобной силы я не встречал. Никогда. Можно было выжечь память, оставить пустоты, сломать разум, но создать новую, цельную правду… нет. Это было за гранью человеческого.

— Прости, Корнелиус, но помочь я не могу. А значит, союзниками нам не быть.

Ответить он не успел, я коснулся его лба раньше, дотягиваясь энергией до лобной доли мозга. И пока снова стирал ему последние мгновения — наш разговор, его гнев — подумал, что не так уж и далек я от своего отца, раз начал так легко промышлять подобным… Нужно быть осторожнее и не ступать на эту дорожку.

Я уже несколько суток не находила себе места. Держала лицо перед придворными, улыбалась в нужные моменты, отвечала спокойно и размеренно, но каждое движение стоило колоссальных усилий. Я постоянно нервничала, ожидая удара. Корнелиуса я избегала изо всех сил — не вызывающе, а тихо и осторожно, сводя всё общение к минимуму. Каждый разговор с нелюбимым мужем высасывал силы и напоминал о навязанной роли, которая с каждым днём душила всё сильнее.

Ноа где-то здесь.

Эта мысль одновременно облегчала дыхание и заставляла всё сжиматься. Он сказал, что мы ещё увидимся. И я ждала. Ждала чересчур явно и остро. Часы тянулись бесконечно, а ночами было невозможно спать. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху за окном, к каждому далёкому звуку, пытаясь отличить его шаги от сотен других.

Я металась между страхом перед его намерениями и неистовым желанием помочь ему. Кто он теперь? В его жилах течёт кровь Ланкастеров, он — часть той самой системы, которую я ненавижу, и одновременно её главная жертва. Мне хотелось защитить его, узнать правду о том, что с ним случилось, и в то же время я опасалась того мрака, который он принёс с собой.