Книга Мама. Жена. Истинная, страница 92 – Майя Эйлер

И не могу этого сделать.

Смотрю на сына, на его улыбку, вижу в Мироне черты Макары и замираю, боясь всё испортить. Я не знаю, как сын отреагирует, обрадуется или обидится на меня. Сердце ноет от безысходности, потому что я точно знаю, что должна рассказать, но паника оказывается сильнее. Лучик лишь качает головы, наблюдая за моими метаниями. Она предлагала рассказать всё брату, но я точно знаю, что должна сделать это сама.

Я совершила ошибку — мне за неё расплачиваться.

Всё просто.

Но я тяну, радую сына. Мы готовим торт и съедаем его, заказываем доставку и смотрим фильмы. Мы прячемся от мира и отдыхаем, но это ведь не может продолжаться вечно.

— Мам, — тихо зовёт меня Мир, оглядываясь на дверь.

Светик ушла на кухню, фильм стоит на паузе, и мы одни.

— Что такое? — притягиваю его к себе.

— Ты боишься, — он говорит едва слышно. — Я не хочу, чтобы ты боялась. Это из-за меня? Из-за того, что тётя Настя сказала? Не обижайся на меня, я ведь ничего не сделал, чтобы её разозлить…

Ругаюсь про себя и на себя. Вот как я довела всё до того, что сын в моём плохом настроении начал винить себя? Забыла, что он пусть и маленький, но волчонок, чувствует меня и моё настроение. Наигранной улыбкой его не обмануть, а дома я совсем расслабилась и перестала себя контролировать.

— Это не из-за тебя, — чмокнула лохматую макушку. — Но мне надо кое-что тебе рассказать… И ты прав, я боюсь. Потому что не хочу, чтобы ты на меня обижался.

— Я никогда не буду на тебя обижаться! — он выпутывается из моих объятий и смотрит сердито. — Я тебя люблю!

— И я тебя люблю, — смотрю на него и решаюсь. Оттягивать бессмысленно. — Помнишь, мы с тобой говорили о твоём папе?

— У меня нет папы.

— У всех детей есть папа. И у тебя есть.

— Он нас бросил!

Я вздрагиваю. Мирон сидит, нахохлившись, складывает руки на груди совсем как взрослый.

— Мир…

— Ты сказала, что он умер, но я знаю, что он просто нас бросил. Я говорил с другими детьми, они сказали, что он не мог умереть. Просто я оказался ему не нужен, вот он нас и бросил. Только я тебе этого не говорил, чтобы ты не расстраивалась, потому что лучше тебе считать, что он умер, чем думать, что из-за меня он и тебя бросил.

Кажется, моё сердце решило остановиться. Неужели мой малыш действительно считал, что всё именно так? И берёг меня от нехороших новостей так, как умеют только дети. И огромных сил стоило мне не заплакать, потому что Мир только сильнее уверится в своей правоте. Мой герой, мой маленький герой и защитник!

— Всё было не так, — говорю мягко. — Твой папа не собирался бросать нас. Он просто не знал, что мы у него есть, ему никто не сказал.

— Он не знал? — хмурится Мирон.

— Не знал. Одна нехорошая тётя его обманула, он думал, что она его пара, поэтому не искал нас все эти годы. Он не знал, даже не думал, что мы можем у него быть.

— А теперь узнал?

— Да, — я улыбаюсь и глажу сына. — Теперь он знает, встретил тебя и как оборотень понял, что ты его сынок, а потом и меня увидел… Он очень хочет с тобой познакомиться…

— Он меня видел? — выпрямляется Мирон, напрягается, словно струна, смотрит на меня внимательно. — Он меня видел и ничего не сказал?

— Мы с ним договорились, что я первая тебе всё расскажу, — нахожу выход.

— Но я его видел? — уточняет сын.