Книга Мама. Жена. Истинная, страница 82 – Майя Эйлер

Он вдруг улыбается. Я вижу клыки, и мне становится дурно. Волк почти прорвался сквозь сознание человека, и это страшно. Рядом никого, а те, кто сейчас занимаются на площадке, не успею мне помочь, если оборотень решит напасть.

— Мы с тобой поговорим. Обо всём. И о сыне, если ты так хочешь.

Макар

Я смотрю на Арину, а во мне борются два чувства: я одновременно хочу кричать, отстаивая права на свою женщину, и стелиться перед ней тряпкой, прося прощение за всё, что ей пришлось пережить. Чёрт, даже страшно представить, как они жили без меня и что может связывать её с другими мужчинами.

При мысли о том, что в её жизни может быть другой, окончательно сносит крышу.

— Мы с тобой поговорим, — бросаю сквозь зубы. — Обо всём. И о сыне, если ты так хочешь.

Волк скатится. Он рад, что она призналась, что больше не скрывается, не делает вид, что не знает, кто я. И сама подтверждает, что Мирон наш с ней сын. Так проще. И мне не придётся ходить вокруг да около. Вот только слова моей пары злят человека, и я ничего не могу с собой поделать. Как она могла сказать сыну, что я умер? Неужели нельзя было придумать какую-нибудь красивую историю?

— Отпусти! Мне больно!

Я едва не отшатываюсь, разжимаю пальцы и вижу на её коже красные пятна. Ужас осознания захлёстывает, но я ещё держусь, понимаю, что сначала нам нужно всё обсудить, утихомирить Арину, объяснить, что не желаю ей зла. Боюсь только, что она мне не поверит. Да что там! Я и сам себя не понимаю! Ревность гудит в груди, сводит с ума, я пытаюсь отогнать её, но не могу. Восемь лет прошло, за эти годы она могла встретить кого-то полюбить, и тогда я буду лишним. Но оборотни никогда не отказываются от своего, и сейчас я буду пытаться ей это доказать.

— Нам нужно поговорить, — повторяю её слова.

Она смотрит на меня с подозрением, но согласно кивает.

Мне хочется схватить её и уволочь в пещеру, как какому-нибудь древнему дикарю, что нашёл своё сокровище. Но я держусь, отступаю, приглашающе машу рукой. Арина выходит вперёд, но по чуть приподнятым плечам и напряжённой спине я понимаю, что ей некомфортно рядом со мной. Это бесит. Моей женщине должно быть хорошо со мной! А я играю по идиотским человеческим правилам вместо того, чтобы сразу заявить на неё свои права.

Из беседки за нами наблюдает Соболев, я печёнкой чую его интерес, но не могу высказать всё, что об этом думаю. По крайней мере, не сейчас, когда рядом Арина. С его слов я знаю, что их связывает тесная дружба, но насколько тесная?

В голову лезут нехорошие мысли, которые я пытаюсь отбрасывать в сторону. Знаю, что не должен наезжать на Арину, потому что она ни в чём не виновата, но не могу никак сосредоточиться.

Она уводит меня далеко, мы останавливаемся в тени большого дерева, и я вижу, как она нервно сжимает кулаки, прежде чем медленно и нарочито спокойно сложить руки под грудью. Смотрит на меня равнодушно, но я слышу, как бешено бьётся её сердце, как прерывается дыханием, как изменяется аромат. В нём раздражение смешивается с горьким страхом, и я ненавижу себя сильнее. Моя пара не должна бояться, но она определённо испытывает по отношению ко мне эту эмоцию. Тогда как волк всё ещё надеется на любовь.

— Я всё знаю, — Арина вздёргивает подбородок и смотрит на меня с вызовом.