Книга Мама. Жена. Истинная, страница 3 – Майя Эйлер

— Хочу заниматься с полукровками, — кажется, я раньше уже говорила ей об этом, но всё равно повторяю.

Впрочем, Лина пропускает это мимо ушей, потому что её телефон вибрирует, и она расплывается в счастливой улыбке.

— Это Макар, — шепчет, вчитываясь в сообщение. Хмурится, прикусывает губу. — Так, мне пора. Там большая компания собирается. Попробую его обаять.

— Удачи.

— Фу! Не желай! — вскрикивает она и выбегает из комнаты, оставляя меня одну.

Я же возвращаюсь к учебнику. То, что Лине казалось блажью, стало смыслом моей жизни. Однажды я встретилась с девушкой, у которой была дочь-полукровка. И один разговор изменил мою жизнь, я захотела помогать этим детям. Кажется, что кровь оборотней даёт одни лишь преимущества, но теперь-то я знаю, что это не так. И пошла учиться в педагогический именно поэтому. Я стараюсь, ищу информацию, хожу на дополнительные занятия. Даже работаю в свободное время в центре реабилитации.

Бросаю взгляд на часы и тут же начинаю торопливо собираться, чтобы не опоздать. Моя смена начинается в четыре, а стрелки неумолимо приближаются к трём. Пока доеду, могу и опоздать.

— Мам, я на работу!

Морщусь, бросая взгляд в зеркало. Волосы какие-то мышиные, без блеска, забираю в высокий хвост. И как только у Лины они такие блестящие и живые получаются?

— Опять? — мама выходит в коридор, и я вижу её недовольство. — Лучше бы сестре помогла, у неё хвосты по учебе, нужно бы сдать.

Злюсь, но молчу. Мама и меня пыталась отправить на экономический, который выбрала сестра, чтобы я помогала. Я и так помогаю, разжёвываю задания, но словно бьюсь в стену, потому что Лине это не нужно. Она надеется встретить там мужа побогаче. И, кажется, уже выбрала себе жертву.

— Мам, если Лине потребуется помощь, она мне скажет, — всё-таки высказываю своё мнение, влезаю в балетки, поправляю шорты и открываю дверь.

— Не задерживайся, — проявляет она волнение. — К десяти будь дома.

— К одиннадцати, — поправляю её. — У меня смена до десяти.

— Поедешь на такси?

Мысленно прикидываю, что денег не хватит, но не прошу у неё добавить, знаю, что не даст, поэтому пожимаю плечами и, улыбаясь, выхожу из квартиры.

Арина

Трёхлетний малыш отказывается от еды. Ему бы не помешала сейчас материнская ласка, но я всего лишь приходящий соцработник. Оборачиваюсь к коллеге, но Екатерина Григорьевна поглощена разговором с женщиной, которая злится, но отвечает на все вопросы.

Её сын — полукровка. Развитый не по годам малыш. Сообразительный. Он чувствует, что мама не любит его, но пока не понимает этого. Она винит малыша во всех проблемах, хотя даже я вижу, что ребёнок — такая же жертва обстоятельств, как и она. Нежеланный, рождённый, чтобы привязать к себе мужчину.

— Арина, — зовёт меня коллега, и я улыбаюсь мальчику в последний раз. Встаю и направляюсь следом за Екатериной Григорьевной.

— Ей ведь на него плевать! — вспыхиваю, когда за нами закрывается дверь, отрезая от безразличной матери.

Екатерина вздыхает.

— Да, — соглашается со мной. — Но мы здесь ничего поделать не можем. Были бы нормальные приюты или семьи, готовые взять оборотня, я бы уже искала варианты. Но…

— Он ей не нужен! Как так? Он же её сын.

— Эх, Рина, мне иногда кажется, что ты хочешь любить весь мир, — она качает головой. — Люди бывают разными, не у всех хватает сил признавать ошибки.